Свет неугасимый - Людмила Юрьевна Ефремова

Белая птица взлетела в синее небо, внизу расплескалось синее море, вдали чётким абрисом нарисовался берег. На берегу стоял боцман и, попыхивая трубкой, вглядывался в солнечное небо. Птица резко взмахнула крыльями и гортанно захохотала в высоте.

Второе откровение

В двух словах о первом. Среди ночи внезапно я «поняла», в чём смысл жизни человечества. Картина была предъявлена вся сразу, в системе доказательств, не превышающих мой собственный объём знаний. В примерах перемежались Библия и характеристики биологических удобрений для роста растений. Изложение было временами подробно-логично, временами прерывисто и эклектично, но всегда эмоционально-напористо и непререкаемо. Люди, которым я пыталась пересказать свой «сон», слушали не перебивая, порой с испугом, всегда с интересом, в любом случае – без возражений. Поначалу я носилась с этой идеей повсеместно, пытаясь достучаться до сердец или сознания – с кем как придётся, но вскоре перестала это делать, обнаружив всю тщету своих усилий. И всё же чуть позже, после того как я попытаюсь изложить свежее второе откровение, попробую восстановить и первое. Зачем? Узнаем… А теперь о втором.

Чтобы было понятно, почему я буду говорить так, а не иначе, ещё раз хочу сакцентировать внимание на том, что в пересказе нет ничего надуманного. Механизм явления откровений таков, что ещё мгновение назад ты ЭТОГО не знала, а вот сейчас знаешь. Знания даны как бы в свёртке, в некоторой капсуле, в которой одномоментно содержится и конечный вывод, и вся система доказательств. Проговаривая новое знание, приходится как бы разворачивать свёрток, снимая, как с капусты, листок за листком. Только здесь и начинает проявляться «логичность», последовательность изложения, которых на самом деле изначально нет, нет композиционной выстроенности, нет временно́й протяжённости – всех этих ухищрений для активизации привычного восприятия. Поэтому, вероятно, мысль будет прыгать, образы и сравнения – наслаиваться, логичность – отсутствовать. Ну, с Богом.

Постулат: человек создан по образу и подобию Божьему. Вопрос: зачем? В чём смысл? Не всего человечества в целом – об этом в первом откровении: для приращения добра, – а одного человека? Почему, преодолевая юношеские иллюзии и мечты, к старости он всё чаще задаётся вопросом: жизнь прожита, а зачем, для чего? Что ты успел сделать? Что осталось в угасающем теле и сознании? И редко, очень редко ответ на эти вопросы несёт в себе мужество и достоинство Человека, прожившего Жизнь как таковую. Куда чаще возникают неудовлетворённость и жалость, жажда всё переделать, переиначить, прожить заново – может, получится лучше. Но с жестокой неотвратимостью нависает вопрос: зачем? Знаешь ли ты, что значит «лучше»?

Даже неловко перечислять традиционные людские желания: больше зарабатывать, лучше есть и спать, иметь виллу на море, хорошую компанию… Допустим, всё это есть. Через месяц экзотическая еда станет привычной, вилла – обжитой, компания – скучной. Что потом? Потом можно начать жить для себя. Это как? Ну, например, исполнить самое сокровенное: путешествовать, писать картины или книги. Через несколько лет и это приестся. Окажется, что художник ты никакой, книги твои никто не читает, перемещения в пространстве сливаются в одну красочную неразбериху. И снова – круг за кругом – нарастающая бессмысленность и тревога. Иногда проскакивает кощунственная мысль: кто-то сыграл злую шутку, явив тебя в этот мир и не объяснив, для какой цели. Тогда уже не просто атеизм, а ропот на Всевышнего начинает прорастать в душе, мысль о смерти как об избавлении… Психологи называют это кризисом смысла. Да был ли мальчик? Был ли смысл вообще? Или только эстафетные флажки: выше, дальше, быстрее?

Стоп. Пора остановиться. Так что там говорили по поводу «по образу и подобию»?

Увы, человеческий разум не может «понять» многие тайны, в том числе природу Божественного. Если «в начале сотворил Бог небо и землю», то что было до сотворения, до начала? Откровение подсказывает: хаос. И тогда Божественное начало видится как нечто организующее, структурирующее. НИЧТО превращается в НЕЧТО. Опустим целый ряд любопытствующих вопросов, признав право Абсолюта распоряжаться своими ресурсами по своему разумению. Откуда нам знать, по какой причине, в какой момент Мир перешёл из одного состояния в другое. Может, Младенец проснулся и открыл глазки, может, Хаос как первоначальная структура исчерпал себя в своём познании и совершил прорыв из Бессознательного в Сознательное. Очевидно только то, что, признавая Всевышнего как некий Абсолют, мы должны признать, что у Него нет другой причины существования, кроме той, что Он и «есть причина самого себя». Принципиально в данном случае рассматривать Хаос (синонимы: беспорядок, бессознательное) не как противопоставление, а как составляющую эволюции Божественного начала (ищи аналогии в теории Дарвина).

Это важно! Важно признать, что Божественное, несмотря на своё всемогущество (или в силу его), всегда находится в состоянии развития. Без этого постулата ничего не склеивается, не получается. Другое дело, что это развитие человеческому разуму во многом не открыто, недоступно, да и то – как сказать, как посмотреть. Тут и начинается мирская философия. Впрочем, это отступление. Пойдём дальше. Ещё раз – очень важно признать, что Хаос неотделим от Порядка как дуальное понятие. Следовательно, приступив к строительству Мира (или Вселенной в современной трактовке), Всевышний начал выстраивать Порядок, одновременно придав ему качество Сознательного. Это тоже важный шаг в понимании данной темы, ибо любой порядок, любая структура по определению осознанны, а сознание – структурировано! Дальше – больше. Создание Человека «замысливалось» как создание инструмента для решения задачи Творца, то есть задачи развития, и справиться с этой задачей Человек мог бы только тогда, когда бы сумел полностью ею проникнуться, то есть повторил бы Творца в самом себе. А это значит, ему необходимо было стать сознательно развивающейся структурой. Именно эти исходные данные и были заложены в основу эксперимента под названием «создание человека». Нравится нам или не нравится, но Господь явил нас в мир не для удовольствий в смысле удовлетворения стихийно возникающих желаний, а для колоссальной работы.

Ничего трагического в этом нет, ибо высшее удовольствие человек получает от реализации поставленной перед собой задачи. Отсюда «ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Отсюда счастливая погружённость гения, самоотверженность подвига, неискоренимая тяга открытий и постижений. Правда, мало это сообразуется с понятием Порядка с одной стороны, а с другой – присутствием в мире ненависти, зла, убийства себе подобных. И всё-таки убери из мира грязь и гадость – как