Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

Далеко. Темно, и лица не разглядеть — только силуэт на фоне ночного неба, тонкий, как игла. Но я знал, кто это — знал еще до того, как Основа отозвалась на чужой аспект. Хаос, которым несло от Годунова, был другого сорта — не тупая звериная мощь бесов, а что-то другое. Сосредоточенное, холодное… почти разумное.

— Проклятье! — Крушитель с хрустом снес очередную уродливую конечность. — Это Годунов. Уходит!

— Давайте за ним, ваше сиятельство! — Голос Сокола раздался из-под побитой и обожженной брони Тринадцатого. — Здесь мы справимся!

Я не стал переспрашивать. Жив-камень в груди полыхнул, разом сжигая четверть заряда, и Святогор рванул вперед — мимо твари, под огромной конечностью, которая попыталась сгрести меня, но не успела. Я увернулся, сбил плечом мелкого беса, бросившегося наперерез — тот отлетел к стене с мокрым хрустом. Второй повис на правой руке — я стряхнул его и побежал дальше. Бронированные ботинки грохотали по булыжнику, движители выли на пределе, и до лестницы оставалось шагов тридцать.

Двадцать.

Десять.

Годунов стоял на стене. Лица я не видел — темнота и расстояние скрадывали черты — но чувствовал его взгляд. И волю, способную поднять и швырнуть в бой все, что еще могло драться.

Бесы бросились со всех сторон. Не мелочь — те, что покрупнее. Двое ударили сбоку, третий сверху, четвертый вцепился в ногу. Когти скрежетали по броне Святогора, алые лучи Хаоса лупили в упор — в грудь, в плечо, по шлему. Жив-камень пульсировал все быстрее, а чары стонали, едва удерживая чужую мощь. Я отбивался молотом, кулаками, пинками, ломая и отшвыривая искалеченных тварей. Но они лезли и лезли, и на каждого убитого беса приходилось двое новых.

А Годунов все так же стоял на стене и смотрел. И я видел, как за его спиной — медленно, будто нехотя — раскрываются крылья. Не перепончатые, не костяные. Чистый Хаос — клубящаяся тьма, которая пожирала лунный свет и звезды за ней. Крылья выросли, расправились — и тонкий силуэт на стене перестал быть человеком.

— Лора! — Я сбросил беса с плеча и проломил череп другому навершием молота. — Слышишь меня⁈ Не дай ему уйти!

Пауза. Короткая — в удар сердца. Но я ее заметил.

— Нет. — Голос раздался прямо в моей голове. — Тебе помощь нужнее.

— К черту! — Я сломал шею бесу, который пытался прогрызть наплечник. — Сам справлюсь. Достань эту тварь, сейчас же!

— Стой на месте, князь. Я иду к тебе.

— Нет! — Крушитель проломил грудную клетку очередной твари и снова взметнулся, облепленный чем-то черным и дымящимся. — Это приказ, Лора!

— Запрос не выполнен.

Стандартная формула. Машинная — из тех, что Лора выдавала в первые дни, когда еще была для меня лишь набором протоколов и директив. Но голос — голос в моей голове принадлежал не машине. Обиженный, злой и упрямый, как у Галки в те дни, когда она куда лучше меня знала, что следует делать.

Ну — или думала, что знала.

Силуэт на стене качнулся, крылья Хаоса ударили по воздуху — и Годунов оторвался от камня. Поднялся — легко, безо всякого усилия, будто темнота вокруг подхватила его и понесла. И исчез в ночном небе, растворившись в густой дрожащей дымке, которая вилась над крепостью.

Ушел.

Додумать я не успел. Бес слева рванул на себя левую руку Святогора — ту, на которой крепилась пушка. Хватка у твари оказалась крепкой: когти вошли в сочленение, протиснувшись между пластинами брони, и дернули. Металл заскрежетал, чары вспыхнули, пытаясь удержать — и не удержали. Огромная конечность волота оторвалась чуть выше локтя, и пушка вместе с ней полетела на камни.

Боль была почти физической — будто от моего тела отрезали кусок и выбросили.

Бес, покалечивший Святогора, не прожил и мгновения. Сапфировый луч ударил сверху, точно и зло. Тварь разлетелась ошметками, обдав броню волота горячей дрянью.

А потом сверху упала птица.

Не ударила — легла. Огромное кресбулатовое тело опустилось на двор, накрывая Святогора крыльями — как наседка, готовая защитить цыпленка от ястреба. Я видел, как блестящие перья смыкаются вокруг, видел, как синие глаза машины полыхнули над головой — и исчезли, сменившись бронированным брюхом.

Луч из пасти ударил наружу — выжигая бесов, которые еще копошились вокруг. Крылья прижали Святогора к земле, не давая встать, и сквозь щель между перьями я увидел, как из-за каземата выползает огромная тварь. Волоты и люди лишили ее половины голов и конечностей, но их все еще было достаточно, чтобы выполнить последний приказ хозяина.

Пасти раскрылись, и алые лучи уперлись в крылья птицы. Кресбулат застонал — я слышал этот звук всем телом. Древние механизмы под броней взвыли резкой и протяжной нотой, которой я раньше не слышал. Что-то внутри работало на пределе, а может, уже и за ним, отдавая остатки заряда силовым установкам. Я рванулся встать, но крылья держали крепко.

Лора не пускала.

Бесы лезли поверх крыльев, и я слышал, как когти скребут по кресбулату, отгибая пластины. Алые лучи хлестали по броне птицы, и сквозь щели между перьями уже тянулись лапы. Установки внутри машины выли, наращивая мощность туда, куда мощность наращивать уже не следовало.

Луч ударил точно в то место, где под пластинами брони полыхало сапфировое сияние. Свет мигнул, вспыхнул белым — и энергия, которую Лора больше не могла удержать, вырвалась наружу. Жар прокатился по Святогору, чары захлебнулись, и последнее, что я почувствовал — как крылья птицы прижимают меня к земле, не отпуская даже сейчас.

А потом не осталось ничего.

Глава 18

Зрение вернулось не сразу.

Точнее, я не сразу понял, что уже очнулся — просто лежал в душной темноте доспеха, что казалась продолжением той черноты, в которую меня затянуло после взрыва. Снаружи уже наступило утро — в узкие прорези в шлеме Святогора тянулся мутный серый свет. Я попробовал пошевелиться. Пальцы отозвались — правая рука слушалась, хоть и плохо, левая не чувствовалась вообще.

Потом я сообразил: левой руки у Святогора больше нет. Чары волота перестали передавать сигнал от конечности, которую оторвал бес, и тело послушно решило, что ее вообще нет. Пришлось вспоминать, что моя собственная рука все еще при мне, и шевелить