Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

— Странно думать, что я единственный ученый современности, которому суждено увидеть… все это.

Борменталь показал куда-то вперед — то ли на камень, то ли на сосны за ним, то ли на весь бескрайний север — я так и не понял, что он имел в виду.

— И все это лишь благодаря вашему сиятельству. — Борменталь повернулся ко мне. — Надеюсь, на этот раз вы не отправите меня обратно.

— Изо всех сил постараюсь, Иван Арнольдович, — усмехнулся я. — В конце концов, вы один из немногих, кто не по зубам Тайге.

Борменталь выглядел скверно, но держался, как и в тот раз, куда лучше других. Фон давил на всех — на Одаренных не меньше, чем на обычных людей, а может, даже сильнее. Машины Лоры справлялись с ним, как умели, невидимые и неслышные, но этого едва хватало, чтобы человек мог стоять на ногах и не свалиться.

Может, все было и не так паршиво, как в первую экспедицию на север — но все равно достаточно, чтобы лагерь с каждым днем мрачнел.

Галка, Сокол, Жихарь — те, кто уже ходил со мной этой дорогой — терпели привычнее. Горчаков держался на чистом упрямстве: стиснув зубы, держа спину прямо и отказываясь отдохнуть на привале, пока остальные занимались дровами и палатками — и никакие уговоры на старика не действовали. Елена и Аскольд тоже поехали с отцом, оставив Ижору без хозяев — видимо, настолько им хотелось добраться до тощей шеи Годунова и свернуть ее.

Впрочем — а кому здесь не хотелось?

— Не по зубам? До вас мне далеко. — Борменталь засунул руки в карманы камуфляжной куртки. — Я и в прошлый раз задумывался, а теперь и вовсе не уверен, человек вы или нет.

Я и сам задумывался — все чаще. В прошлый раз дорога через Тайгу за рубежные камни была испытанием: тело ломило, фон давил, каждый шаг на север отнимал силы. А теперь я будто вернулся домой. Не в Гром-камень к бабушке, Кате и привычному теплу родных стен, а туда, где мог стать собой настоящим.

Только эта пропитанная магией земля к северу от Невы давала тот заряд энергии, который я еще помнил из прошлой жизни — и к которому стремился в этой. Тело продолжало меняться. Не росло — к счастью, иначе я вполне мог бы вымахать со Святогора — зато наливалось силой. Слишком большой для обычной человеческой оболочки. Синапсы перестраивались, и что-то внутри уже готовилось выдать мощь, запредельную даже для самых выдающихся столичных Магистров.

Но и этого пока еще было недостаточно для того, что ждало впереди.

— Впрочем, какая разница? — Борменталь тряхнул головой, будто отгоняя слишком сложную мысль. — Главное, что мы здесь. И что на этот раз вы покажете мне все, что видели сами.

— Полагаю, даже чуть больше. В конце концов, главный секрет вы и так знаете, друг мой. — Я повернулся в сторону деревьев: — Можешь не прятаться.

Я уже научился чувствовать Лору. Не незримое присутствие — оно было всегда — а момент, когда синеволосая красотка готовилась появиться. Что-то менялось в самом воздухе, будто Тайга делала короткий вдох и на миг замирала.

Иногда Лора приходила по делу. Иногда — просто так. А последние несколько дней она куда больше времени проводила не со мной, а в компании Борменталя. Они беседовали о науке — тихо, подолгу, обычно у костра после ужина или на марше, когда ученик Воскресенского отставал от колонны, делая вид, что проверяет показания приборов.

Пытливый ум ученого нашел себе собеседника, чья безупречная память хранила знания цивилизации, исчезнувшей столетия назад. Борменталь спрашивал, Лора отвечала — сухо, точно, в границах дозволенного ее бессчетными директивами. Но и того хватало с лихвой: бедняга исчерчивал блокнот за блокнотом и жаловался, что бумага закончится раньше, чем вопросы.

Воздух мигнул, и между двумя соснами проступил знакомый силуэт — высокая фигура с синими волосами и бледной кожей, лишенной малейшего изъяна. Серебристый комбинезон сменился камуфляжем — Лора освоила местную моду — но глаза остались прежними. Сапфировые огоньки, которых не бывает у людей.

— Доброго дня, сударыня, — Борменталь чуть наклонил голову. — Чудесно выглядите.

Кажется, он до сих пор немного стеснялся. Ученый, способный прочитать двухчасовую лекцию о природе магических аномалий, не отрываясь от записей — краснел, как гимназист, стоило бестелесному аватару повернуться в его сторону.

— Доброго дня. — Тон Лоры чуть сменился — с Борменталем она разговаривала иначе, мягче и терпеливее. — Увы, я здесь не для беседы.

Но стоило ей повернуться ко мне, и голос стал другим — собранным, очищенным от всякой учтивости.

— Сюда идут бесы.

— Много? — Рука сама скользнула к молоту, висевшему за спиной. — Большие? Далеко?

— Шестеро. — Лора склонила голову набок — жест, которому ее никто не учил. — Разведка. Скорее всего, ищут нас, а не готовятся атаковать. Однако если отпустить — вернутся с подкреплением. До контакта приблизительно четыре с половиной минуты.

— Понял. — Я повернулся к Борменталю. — Передайте остальным. Быстро.

Борменталь кивнул и быстрым шагом направился к кострам, едва не оставив шляпу на цепких ветках. И лагерь за деревьями ожил привычной суетой: защелкали затворы, закричали офицеры и унтеры, и со всех сторон раздался топот солдатских сапог. А через пару минут раздался лязг, и за соснами мелькнула огромная металлическая фигура — Сокол, как всегда, пробудил машину первым.

— К чему эта суета? — Лора не двинулась с места, и голос ее прозвучал скорее удивленно, чем обеспокоенно. — Я всего лишь предупредила на всякий случай. Справлюсь и сама.

Не соврала.

Бесы появились с северо-запада — шесть темных силуэтов над кромкой леса. Летели низко, прижимаясь к кронам, и даже на расстоянии я видел, как крылья колышут верхушки. Разведка — Лора угадала. Твари двигались осторожно и не торопились, то и дело меняя курс и принюхиваясь к чему-то в потоках пропитанного магией воздуха. Может, учуяли дым от лагеря.

Но вряд ли они успели увидеть хоть что-то.

Пальцекрылы ударили сверху — четыре машины вынырнули из облаков так стремительно, что я едва уловил движение. Ни рева, ни гула — только короткий свист рассекаемого воздуха, потом вспышка, и первый бес кувыркнулся вниз, оставляя за собой дымную полосу. Второй успел развернуться и плюнуть алым пламенем, но луч ушел в пустоту — Пальцекрыл уже был