Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

Защитные чары, наложенные Борменталем в три слоя, кое-как защищали железо, но Тайга, похоже, добралась уже до моторов под капотом и понемногу выгрызала всякие трубки, провода и вообще все, что могло разваливаться и ржаветь. Машины пока еще не отказались работать, однако даже завести их после ночной стоянки становилось все сложнее.

И бесы — каждый день. Не считая прочих тварей, которые, впрочем, к северу от рубежных камней появлялись все реже и реже. Видимо, рогатые уродцы то ли уже сожрали все, что можно было сожрать, то ли просто прогнали менее зубастых и злобных соседей дальше на юг, и теперь владели Тайгой безраздельно.

Они болтались где-то у горизонта с самого рассвета — если это слово вообще имело здесь хоть какой-то смысл. Небо над Тайгой не темнело, и блеклый молочный свет одинаково заливал и верхушки сосен, и покрытую мхом и травой землю, и темные крылатые силуэты, вынырнувшие из-за крон.

Много. Десятка полтора, а то и больше — я бросил считать, когда набралось восемь, потому что из-за деревьев подтягивались новые.

— Опять, — буркнул кто-то за моей спиной. — Черт бы их всех забрал…

Именно так. Опять.

Волоты ожили один за одним. Тринадцатый прошагал мимо, лязгая металлом, и движители под броней загудели, набирая мощность. Стол картечницы уставился вверх, выискивая цели, а потом выплюнул пламя — коротко и зло, с грохотом кромсая ближайших тварей. Первый бес кувыркнулся в воздухе, роняя ошметки крыла, второй дернулся в сторону, третий рухнул камнем, оставляя за собой шлейф алых искорок.

Руевит ударил чуть позже, из-за деревьев, тяжело и неторопливо. Я не видел Горчакова, но узнал по звуку оружия — его машина стреляла с расстановкой, будто старик экономил каждый заряд. И не промахнулся ни разу. Гвардейские волоты работали в паре, прикрывая колонну с флангов. Солдаты уже привычно прятались за стволами деревьев и у колес грузовиков — от их штуцеров сейчас было мало толку.

А где-то далеко над лесом мелькали стремительные силуэты Пальцекрылов, сияющие броней. Автоматоны Лоры гнали отбившуюся группу бесов, и оттуда доносился визг, от которого закладывало уши даже на расстоянии в полкилометра.

Привычные звуки — и привычные действия. Не знаю, сколько тварей я прикончил за последнюю неделю, но, пожалуй, не меньше полусотни.

Кончики пальцев загорелись жаром, и Факел полыхнул в небе, ударив ближайшего беса прямо в грудь. Тварь отбросило назад, перепонки крыльев вспыхнули, и она заверещала, кувыркаясь между сосен. Следом упал второй бес, а за ним и третий. Маны хватало с избытком: Основа гудела ровно, как хорошо разогретый мотор, и заклинания уходили в цель одно за другим почти без усилий. Четвертый крылатый силуэт попытался нырнуть ниже, уходя к земле, но Зарница перехватила тварь в полете — сноп ослепительно-белых искр хлестнул, прожигая шкуру и выбивая из пасти фонтан темной дряни.

Легко. Слишком легко — настолько, что это, пожалуй, скорее настораживало, чем позволяло выдохнуть.

Бесы лезли толпой, без всякой системы. Не обходили, не разделялись, не целили в уязвимые места — просто неслись вперед, раскрыв пасти и плюясь огнем куда попало. Ни координации, ни хитрости, ни намека на ту расчетливую злобу, к которой мы уже успели привыкнуть за последние недели. Словно то, что удерживало тварей вместе и направляло, просто исчезло — и им остались одни инстинкты.

Еще один Факел — прицельно, в группу из трех тварей — и две из них закувыркались вниз, а третья шарахнулась в сторону и врезалась в ствол сосны. Дерево качнулось, роняя хвою, а бес отскочил от него будто резиновый мячик и заметался, потеряв направление. Выровняться уже не успел — Зарница полыхнула среди верхушек, и опаленные огнем перепончатые крылья разлетелись в разные стороны.

Больше сражаться было не с кем — солдаты уже вовсю добивали подранков на земле штыками, мечами и топорами.

Тишина пришла не сразу. Сначала смолкла картечница Тринадцатого — Сокол перестал стрелять, когда небо опустело — потом замолкли штуцера, а за ними стихли и голоса солдат. Над распаханной лучами землей клубился сизый дым. Горела хвоя, тлел мох, и тяжелый запах паленой плоти мешался с привычной пороховой гарью.

На земле лежали туши. Дюжина, может, полторы — не считая тех, что свалились далеко в лесу. Одна тварь еще ворочалась где-то за грузовиком справа, скребя когтями по корням, но Рахметов уже шагал к ней, на ходу загоняя патроны в штуцер. Остальные бесы ушли — те немногие, что еще могли летать. Тяжело, криво, теряя высоту — и гнаться за ними не было ни смысла, ни желания.

Пальцекрылы справятся.

— Вроде это последний. — Голос Сокола донесся из Тринадцатого, усиленный и искаженный чарами. — Зацепили, гады, чтоб их…

Волот и правда досталось. Алый луч угодил точно в стык пластин кирасы и прожег броню чуть ли не до самых механизмов. Из дыры струился сизый дым, и руку металлический великан держал неподвижно. Видимо, один из шарниров заклинило намертво — то ли от удара, то ли от вездесущей ржавчины. Сокол скреб по доспехам изнутри, пытаясь что-то поправить, и негромко, но отчетливо матерился.

Гвардейские машины выглядели немногим лучше: у одного оплавилась левая наплечная пластина, а второй прихрамывал на поврежденную еще вчера ногу, и сочленения при каждом шаге издавали скрежет, от которого сводило зубы. Солдаты уже собрались вокруг, помогая офицерам выбраться.

— Матерь милосердная, — выдохнул Рахметов, присаживаясь на вывороченный корень и вытирая лицо рукавом. — Эти твари когда-нибудь закончатся? Из кого Годунов вообще их сделал? В Тайге и людей-то столько нет…

— Боюсь вас расстроить, поручик, — Борменталь снял очки и принялся протирать их замызганным носовым платком, хотя стекла были так поцарапаны, что лучше не становилось, — но Годунов здесь ни при чем.

Ученик Воскресенского высказал вслух то, о чем я уже давно думал и сам. Тварей в Тайге хватало, но они будто отупели. Злобные, сильные, опасные поодиночке — а толпой еще опаснее — однако уже без разума. Не было ни засад, ни обходных маневров, ни слаженных атак, которыми бесы раскатали Подкову.

Они то ли окончательно спятили за рубежными камнями, то ли хозяин их больше не контролировал.

— Думаете, это просто дикие твари? — Я посмотрел на Борменталя. — Сами по себе?

— Похоже на то, ваше сиятельство. — Тот водрузил очки обратно и моргнул, привыкая к мутноватой картинке. — Да и чему тут удивляться? Фон