Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Но калории…

— Вика. Сосиски. Бегом. Жду от тебя фотку из столовой с двумя сосисками. И не спорь.

Вика сползла с подоконника, покачалась, поймала равновесие и почесала в сторону лестницы, на ходу проверяя, не размазалась ли подводка.

Мы остались вдвоем.

Лера сделала шаг к стене, оперлась о нее спиной и медленно сползла вниз, на корточки. Из носа у нее ползла темная струйка крови. Она вытерла ее тыльной стороной ладони буднично, как вытирают чернила.

Я похлопал себя по карманам, нашел свежий носовой платок и протянул ей. Лера устало отмахнулась.

— Ну что, Кротов, — сказала она, глядя на меня снизу вверх. — Рассказывай. На кого ты там с перочинным ножиком бросался?

Я молчал. Во рту было сухо, как в подсобке номер два возле генератора.

— Дай угадаю. — Она усмехнулась одним углом рта, и усмешка вышла усталой. — Злая вампирша жрет глупеньких подружек. Держит свиту как продуктовый склад. Сходится дебет с кредитом, да? Я же видела, как ты на меня всю неделю косился. У тебя, когда ты подозреваешь, лицо как у ревизора.

— Вика бледная, а ты бодрая. Все время рядом с ней, — перечислил я. — Не похоже на совпадение.

— Совпадение… — Лера хмыкнула, полезла за пазуху и вытащила свой черный блокнот с серебряным замочком. Полистала негнущимися пальцами, вырвала листок и швырнула мне. — На. Читай, аналитик.

Я поймал мятую бумажку. Почерк ровный, мелкий, наклонный. Записи человека, который привык, что от точности формулировок зависит жизнь.

'ВРЕМЕННОЕ ПРАВИЛО: ГАЛЕРЕЯ (переход Грошка–Литейка). Проверено 12.11, подтверждено 19.11.

Если студент уснул в галерее на сквозняке и его тень начала отслаиваться от тела — НЕ БУДИТЬ РЕЗКО. Приложить к сердцу ледяной камень и вытягивать Теневую Гниль, пока она не добралась до мозга. Времени: примерно четверть часа с момента отслоения.

Если Гниль дошла до мозга — поздно. Человек проснется, но проснется уже не он'.

Я перечитал дважды. Потом посмотрел на подоконник, где только что лежала Вика. Сквозняк из щелей тянул по ногам ледяной струей, и я вдруг очень отчетливо представил, как выглядит отслоившаяся тень.

— Она засыпала тут всю неделю, — тихо сказала Лера. — Место у окна «уютное», видите ли. Я ее гоняла, я ей кофе таскала, я с ней рядом сидела и щипала за руку. А сегодня не успела. Пять минут отошла, возвращаюсь, а тень уже поползла.

— И ты вытянула эту дрянь. В свой кулон.

— Камень берет на себя большую часть. — Она повертела обсидиан в пальцах. Иней сошел, но камень словно потемнел, помутнел изнутри. — Но не все. Остаток идет через меня. Поэтому кровь из носа… и да, я сегодня лягу спать в восемь вечера, как пенсионерка. И поэтому, Кротов, я всю неделю ходила рядом с Викой и трогала ее за плечо. Проверяла температуру. У тех, кого тянет Гниль, кожа холодеет первой.

Стыд подкатил горячей волной, от ушей до желудка. Стоило прокрутить всю мою стройную бухгалтерию заново, и она рассыпалась, как штабель коробок от одного неверного движения.

— Я идиот, — честно сказал я.

— Есть немного. — Она откинула голову к стене и прикрыла глаза. — Но знаешь, что смешно? Я не в обиде. Ты увидел непонятную дрянь и за три секунды принял решение лезть в драку за человека, который про тебя гадости говорит на постоянке. С перочинным ножиком. Против того, что счел тварью Изнанки.

— У меня там еще стеклобой есть. И мини-пила. Не недооценивай голодного логиста.

— О, ну тогда конечно. Тогда у твари не было шансов. — Лера фыркнула и тут же поморщилась, прижав ладонь к переносице. — Не смеши меня, у меня сосуды сейчас на честном слове держаться. Если хихикну слишком громко, не иллюзорен шанс отъехать…

Я сел рядом с ней на корточки, спиной к той же стене. Сквозняк гулял по галерее, стекла дребезжали, где-то внизу гудел буфетный муравейник.

— Почему ты мне не рассказала? Про галерею, про правило. Мы вроде договаривались держаться вместе.

— Кротов. — Она открыла один глаз и покосилась на меня. — Ты новенький. С чуйкой, с Системой своей, о которой недоговариваешь, кстати, не делай невинное лицо. Я дюжину лет выживаю на том, что никому не выдаю свой блокнот раньше времени. Хочешь обижаться, обижайся.

— Не хочу. Я тебя всю неделю проверял на вампиризм, у меня нет морального права.

— Вот именно. — Она слабо улыбнулась. — Два параноика нашли друг друга. Красота.

Я протянул ей листок с правилом обратно. Лера покачала головой.

— Оставь. Перепиши себе и запомни. Ты через эту галерею ходишь четыре раза в день, а спишь на ходу через раз. Не хватало мне еще из тебя Гниль тянуть, у тебя вон плечи какие, камень треснет.

— Это был комплимент?

— Отстань.

Она поднялась, держась за стену. Ее еще покачивало, но спина уже выпрямилась, и через пару секунд передо мной снова стояла Снежная Королева, отутюженная и непроницаемая. Только бурое пятнышко крови на тыльной стороне ладони выдавало, что десять минут назад она вытягивала из подруги смерть.

— И вот еще что, Кротов. — Лера застегнула кожанку и глянула на меня сверху вниз. — В следующий раз, когда решишь, что я тварь… сначала спроси. Прямо. Я вру редко и плохо, ты заметишь.

— Договорились. А ты в следующий раз, когда найдешь Правило, от которого дохнут студенты, скинь мне по Телеге. Я вру часто и хорошо, но не тебе.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Что-то в этом взгляде перещелкнуло, как тумблер на щитке: тихо, но питание пошло по другой линии.

— Договорились, — сказала Лера и пошла к лестнице, простучав ботинками по линолеуму.

Я остался сидеть у стены, вертя в пальцах мятый листок.

Внутренний калькулятор нехотя подвел итоги. Убытки: минус самооценка, минус гордость, плюс позорная запись «бросался с ножиком на медсестру». Прибыль: одно проверенное правило, один настоящий союзник и знание, что Соколова, когда припрет, тянет чужую смерть через собственный нос.

Баланс, как ни странно, положительный.

Я переписал Правило в заметки телефона, встал и пошел на пару. Подоконник у окна обошел по дуге, а на собственную тень покосился с новым, глубоким уважением.

Держись за мной, родная. Отслаиваться будем только вместе.