Лиходеева. Игры с нечистью - Марьяна Брай

Лука молчал. Это было подозрительно и почти пугающе. Обычно он вился рядом, отпуская едкие замечания по поводу моего почерка или отсутствия логики, но сейчас он затаился в углу, приняв вид бесформенной тени. Я понимала: он боится меня трогать. Мое обещание дать ему возможность «кошмарить» греховодников подействовало на него как запах свежей крови на акулу.

Он ждал. Он был воплощением предвкушения. «Кошмарить» — слово из другого времени, но оно идеально подходило. Я не хотела, чтобы он просто пугал. Я хотела, чтобы он выжигал из них саму возможность убивать, растлевать, мучить, оставляя на месте души лишь пепел и ужас. Я встала, чувствуя, как хрустят позвонки, и пошла варить кофе. Кухня в этой квартире была верхом прогресса, но даже она казалась мне сейчас неуютной.

Сна не было, была лишь звенящая ясность ума, подстегнутая кофеином и злостью. Я решила, что жертв для Луки буду искать через Алексея. В управлении полно дел о таких тварях, которых закон не всегда может достать, или достает слишком мягко. Убийцы, насильники, те, кто калечит жизни ради забавы... Вот их я отдам Луке. Пусть он доведет их до поседения.

Но как выведать у Алексея эти дела? Привязать их к делу «фарфоровых наследников»? Нет, нельзя. Это уведет следствие в сторону, а время сейчас — самый дорогой ресурс. Мне придется действовать тоньше.

Когда я вышла в коридор, чтобы выплеснуть остатки кофейной гущи, я увидела девчонку — прислугу из этого дома, которая старательно натирала паркет. Она выглядела заспанной и испуганной моим внезапным появлением.

— Послушай, — я окликнула ее, и она вздрогнула. — Сходи в трактир на углу. Принеси мне завтрак. Что угодно сытное. И не забудь забрать себе сдачу, — я протянула деньги, и та с радостью принялась вытирать руки о передник. Потом быстро кивнула и испарилась, а я вернулась в комнату и негромко позвала:

— Лука. Хватит косплеить тень, выходи.

Он появился мгновенно. Кажется, еще никогда он не материализовался так резво. Его полупрозрачная фигура в нелепом сюртуке возникла прямо передо мной, и в глазах-угольках плясало нетерпение.

— Зовешь, хозяйка? Неужели нашла кого-то, кто заслуживает моего... особого внимания? — он потер ладони, и этот звук напомнил мне шелест сухой кожи змеи.

— Сначала быт, — отрезала я. — Мне нужна кухарка. Но не на полный день. Пусть приходит на пару часов утром, готовит, прибирает и уходит. У нее должен быть ключ. Но мне нужна такая, которая не будет совать свой длинный нос в мои бумаги и чьи уши не будут улавливать звуки наших диалогов.

Лука буквально просиял. Если бы бесы могли мурлыкать, он бы это сделал. — О, Аннушка! Твое желание — мой приказ, особенно если оно ведет к комфорту, в котором я так нуждаюсь! Я уже все разведал. Есть тут одна особа, живет в трех домах отсюда. Марфа Степановна. Она вдова, молчалива как могила, потому что сама слегка... с приветом на почве чревоугодия. Она готовит так, что ангелы на небесах начинают пускать слюни. И, что самое важное, она видит в людях только их аппетит. Твои чертежи на стенах она примет за выкройки для новых платьев, а меня... ну, меня она вообще не заметит, если я не буду красть у нее пирожки прямо из-под носа.

Он начал описывать Марфу Степановну с таким жаром, будто она была его первой любовью. Рассказал, как она впадает в транс при виде хорошего куска говядины и как смешно подергивает носом. Я прервала его словоизлияния.

— Довольно. Пиши адрес. Хотя нет, диктуй, я запишу. Я записывала имя и координаты, и поймала себя на мысли, что с таким помощником мне не нужен никакой интернет. Все базы данных, сплетни города, адреса и характеристики — всё это было в голове у этого саркастичного существа. Я представила, сколько времени у меня ушло бы на поиски кухарки в этом времени: объявления, рекомендации, бесконечные смотрины... А тут — один запрос, и готово. Я едва сдержалась, чтобы не сказать ему «спасибо».

Баловать беса благодарностью — плохая стратегия.

Вскоре вернулась девчонка с тяжелой корзиной. Запахло чем-то божественным. Мясо в горшочке, еще шкворчащее в густом соусе, два огромных куска грибного пирога, исходящие ароматным паром, и ледяной морс. Я села за стол и начала есть. Тишина в комнате прерывалась только стуком моей вилки и... странным чавканьем со стороны подоконника.

Лука, принявший вполне осязаемый вид, с энтузиазмом поглощал свой кусок пирога. Его щеки раздувались, а на губах блестело масло. Я отложила вилку и внимательно посмотрела на него.

— Слушай, Лука... Я все хотела спросить. Как это работает? Ты можешь жевать этот пирог, чувствуешь его вкус, поглощаешь калории... Но при этом ты не можешь открыть проклятую дверь без моей помощи? Или передвинуть стул, когда я прошу? Лука проглотил огромный кусок и вытер рот рукавом, ничуть не смутившись.

— О, дорогая, это вопрос частоты и вибраций! Понимаешь, еда — это тоже энергия. Особенно такая... греховно вкусная еда. Когда ты даешь мне разрешение, когда ты сама погружаешься в удовольствие от жизни — а покупка этой квартиры и этот завтрак и есть чистейшее удовольствие — ты как бы «заземляешь» меня. Твое грехопадение в сторону комфорта дает мне плотность. При помощи твоих желаний я начинаю слышать не только твои мысли, но и память людей вокруг. Вот так я и узнал про соседа сверху. Я чувствую их похоть, их голод, их мелкие страстишки. Они для меня как маяки в тумане.

Он снова потянулся к морсу. Я взглядом намекнула, что тоже на него рассчитываю

— Но двери... Двери — это материя, лишенная жизни. У них нет желаний. Чтобы повернуть ключ, мне нужна твоя воля, направленная на действие. А вот чтобы напугать человека до икоты — мне нужна только его собственная гниль. И раз уж мы заговорили об этом... Когда пойдем на охоту? Я чувствую, как в городе зреет столько прекрасных, сочных грехов!

— Я сама сообщу тебе, когда тема станет актуальной, — я осадила его холодным тоном. — Не вздумай проявлять инициативу.

Лука картинно застонал, сползая с подоконника.

— Ну почему ты такая жадная, Анна? Твоя бабка, царствие ей подземное, была куда щедрее! Она скармливала мне людские грехи сотнями. Она знала: сытый бес — полезный бес. А ты меня на диете держишь!

Я вздохнула. Видимо, этот разговор не прекратится, пока я не получу