Евгений Шварц. Судьба Сказочника в эпоху Дракона - Наталья Александровна Громова

неё не один десяток людей. Были времена, когда питательная среда оказывалась для неё особо благоприятной и обильной. Когда же обстановка делалась здоровой, то она уходила в недра, в кости, в резерв. Однажды едва её не схватили. Всех, пишущих о Сергее Мироновиче Кирове или Сереже Кострикове, считает она людьми, подлежащими уничтожению. И когда писатель Холопов затеял роман об астраханском периоде жизни Кирова и приехал туда, в Астрахань, в обкоме лежало уже страстное и красноречивое заявление Голубевой, доказывающее, что Холопов проходимец. И он потратил порядочно времени, прежде чем доказал обратное. Когда выбирали наше партийное бюро, Голубева предварительно сбегала в райком и там из всех своих желез выделяла секреты, убийственные для Холопова. Но на собрании её пристукнули. Собирались исключить из партии за клевету. Однако дело ограничилось выговором. Некоторое время личико под куафюрой казалось ещё более мятым, собачьим, боксёрской породы, глаза – ещё озабоченнее. Но месяц за месяцем – и наш фильтрующийся вирус пробрался через фильтр. И на съезде она уже злобствовала и с могучей проходимостью проникала в нужные места, выделяла что надо. И делишки её идут по-прежнему”.

У неё было только одно положительное качество, она преданно и неизменно любила своего мужа, запойного пьяницу – известного киноартиста Сергея Филиппова.

А 24 ноября 1937 года, в один и тот же день, были расстреляны Сергей Константинович Безбородов, Николай Макарович Олейников, Н. Константинов (настоящее имя Константин Николаевич Боголюбов), Абрам Борисович Серебрянников. 18 февраля 1938 года расстрелян Матвей Петрович Бронштейн. 14 августа 1938 года от туберкулёза погиб в пересыльной тюрьме Григорий Георгиевич Белых, один из авторов “Республики ШКИД”. 20 сентября 1938 года расстрелян Исай Исаевич Мильчик.

8 января 1938 года осуждён на десять лет лагерей составитель сборника северных сказок “Олешек Золотые Рожки” Кирилл Борисович Шавров – он умер в лагере.

В тот же день – 8 января 1938 года – приговорён к высшей мере наказания и вскоре расстрелян писатель и первый юкагирский ученый Тэки Одулок (его русское имя Николай Иванович Спиридонов). Долгие годы провел в лагере Николай Алексеевич Заболоцкий.

Редакция Маршака перестала существовать.

Александра Любарская в своем очерке пыталась найти хотя бы какую-то причину обрушившейся на редакцию катастрофы. Она выдвигала версию о том, что во всех выпущенных издательствами книгах отсутствовали упоминания о Сталине, партии и революции. Это было преувеличение. Скорее всего, как в случае с делом ленинградских писателей, где следователи создавали “дело Николая Тихонова” и его контрреволюционной организации, так и в случае с редакцией Маршака на него усиленно собирали компромат и под пытками выбивали показания арестованных, но НКВД так и не получил санкцию на его арест в 1938 году. С. Я. Маршак ещё и в 1950–1951 годы – уже в Москве – тайно “разрабатывался” МГБ СССР, но арест снова не состоялся [92].

Лидия Чуковская, пытаясь понять происходящее в Союзе писателей, писала:

С одной стороны, на издательских собраниях Маршака называли главой вредительской группы, а с другой… в новом докладе Мишкевича о вредительской группе имя Маршака уже не упоминалось вообще – ни как главы, ни даже как рядового члена. Никто не понимал, чем следует объяснить такую несуразицу. (Я не понимаю и сейчас.) На каком-то этапе – на каком? кем-то – кем? имя Маршака было вычеркнуто из черного списка. Когда? Чьим пером?.. И Корнея Ивановича [93].

И по сей день непонятно, что спасло тогда Маршака – главу “вредительской группы”. Любимые партийными бонзами детские стихи? Личное распоряжение Сталина?

Но Маршак, прекрасно понимая, какая над ним сгустилась тьма, после очередного собрания, не заходя домой, навсегда уехал в Москву.

Александру Любарскую удалось спасти. Маршак и Чуковский обратились с ходатайством к Генеральному прокурору А. Я. Вышинскому. Он принял писателей. Любарскую освободили. Самуил Яковлевич не был уверен, всё ли решило вмешательство двух писателей, или же Генеральному прокурору нужен был спектакль, демонстрация своей силы. Спасли и Тамару Габбе, но других вытащить из пасти не удалось.

И всё же удивительно: уцелев в этом водовороте, Евгений Шварц продолжал в своих сказках говорить о том, что мучило и страшило каждого, кто остался по эту сторону колючей проволоки.

Детские пьесы Шварца: “Бояться или не бояться?”

Шварц и Николай Олейников в 1936 году написали сценарий для цветного мультфильма “Красная Шапочка”. В студийной многотиражке “Кадр” отмечалось, что хотя сценарий и “писан талантливо, но сдан чрезвычайно сырым и недоработанным”. Тогда Шварц взялся за привычную для себя работу и написал в 1937 году для ТЮЗа пьесу “Красная Шапочка”.

А в 1938 году в кукольном театре под руководством Е. С. Деммени состоялась премьера спектакля “Красная Шапочка и Серый волк”.

Казалось бы, сюжет всем известен. Идёт Красная Шапочка к бабушке, несёт угощение, встречает Волка, а он потом по очереди съедает – сначала бабушку, а затем Красную Шапочку. Лесник вспарывает брюхо Волку, и все выходят оттуда живыми и здоровыми.

Но Шварц, как и прежде, написал пьесу по старым лекалам, при этом заметно изменив общий смысл сказки. Его “Красная Шапочка” – это история о страхе. В лесу, куда отправляется девочка, боятся все без исключения – и птицы и звери. Птицы боятся чирикать, Заяц, удивительно похожий на самого автора, всё время извиняется, путается в словах, ведёт себя как интеллигент-очкарик, до смерти пугающийся хулиганов. Красная Шапочка, напоминающая пионервожатую – только вместо галстука у неё красная шапка, – пытается воспитать Зайца. Вот что он говорит ей в ответ.

ЗАЯЦ. Мы теперь знаем Волка, Лисицу, всех. Мы не пугаемся, а храбро прячемся. Мы молодцы.

Все в лесу боятся Волка. И даже Медведь оправдывает свой страх какими-то родственными отношениями.

МЕДВЕДЬ. Убил бы я его, да нельзя – не полагается: родственник. Двоюродный волк.

И всё-таки, как положено у Шварца, самый трусливый окажется самым сильным.

ЗАЯЦ (отступая). Укушу! Не рычите – я не виноват. Я не могу оставить девочку в беде. Я побежал бы, чтобы рассказать ей всё, но у меня ноги почти не идут от страха. И мне придётся. (Делает шаг вперед и сейчас же отступает.) Мне придётся подраться с вами. Да не рычите же, я сам этому не рад! (Подпрыгивает.) Вы, простите, довели меня до этого! Вы злобный зверь!

Все основные повороты сюжета сохранены, но наполнение – абсолютно шварцевское. Медведь рассудительно обращается к Зайцу: “Ты, Заяц, конечно, знакомый, но всё-таки съедобный”.

В этих словах легко уловить мотив доносчика: пусть и знакомый, но вполне может обернуться врагом, которого следует сдать.

На протяжении многих лет пользовалась огромным успехом пьеса “Снежная королева”, написанная Шварцем в 1938 году. В ней Шварц интуитивно прокладывает путь к следующей философской сказке