Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

в виде пары советских рублей, сунул в портмоне. Всё купленное мною уложили в пластиковый фирменный пакет с изображением матрёшек и олимпийских мишек. Нагруженный всеми этими сокровищами, я вышел из магазина и зашагал к своей тачке, как меня тут же окружила стайка разновозрастных мальчишек в шортах, рубашечках.

— Мистер, гив гам! — заорали на разные голоса на ломаном английском. — Мистер, гив бейдж!

Я остановился, обвёл их пристальным взглядом и на чистом русском языке гаркнул:

— А ну-ка, кыш домой. Быстро. Иначе поймаю и выпорю!

Мальчишки остолбенели, открыли рты, распахнулись глаза: голубые, карие, зелёные. Стоило мне сделать шаг, как попрошайки прыснули в стороны, как мыши, и мгновенно разбежались, кто куда. А я дошёл до своей машины, залез устало за руль и выложил пакет с добытыми товарами рядом на пассажирское сиденье. Напряжение схлынуло, и я внезапно неожиданно для себя расхохотался. Представил, что я пират, который сделал на своём корабле набег на богатый тропический остров, и вот передо мной добыча. Как же надо презирать собственный народ, чтобы продавать всю эту дребедень только иностранцам? Я ржал и не мог остановиться, в глазах уже защипало от слёз, пришлось укусить себя за ребро ладони, чтобы прекратить истерику.

Вытащил комплект с драгоценностями для Марины и решил надеть один из браслетов. В школу я, конечно, с таким украшением ходить не смогу, но пока могу покрасоваться в нём.

Завёл мотор, собираясь всё-таки добраться до того садоводческого кооператива, чтобы выяснить, какая же в итоге недвижимость досталась мне от жены в наследство. Меня больше волновал вопрос, смогу ли я сбагрить этот хлам кому-нибудь из членов этого общества?

Судя по адресу, товарищество находилось в посёлке Купавна и называлось комично: «Труд и отдых». Прикинул по карте, сколько туда ехать: выходило, что доеду я туда минут за сорок-пятьдесят. Далековато.

Проехав Старую площадь, я выскочил на шоссе Энтузиастов и рванул по дороге: две узкие полосы в прямом и обратном направлениях, к которым с двух сторон выходил высокий густой лес, стоявший мрачной темно-зелёной стеной. Около Балашихи свернул на грунтовку, на которой мой спорткар стал подпрыгивать так, что я уже проклял всё на свете. Но затем появился асфальт, и я въехал в небольшой посёлок, где за заборами, выкрашенными густой зелёной краской, утопая в бело-розовой пене садов, проступали дома товарищества.

Медленно проехав по улице Тургенева, я наконец нашёл наследство моей убитой жены. За забором, где висел почтовый ящик, выкрашенный когда-то в голубой цвет, и была прибита табличка с названием улицы и номером, виднелся одноэтажный дом. Судя по ржавому рукомойнику над тазиком, установленным на покосившейся табуретке, и дощатой будке с хилой дверью — сортиру, все удобства тут располагались во дворе. Огород густо и щедро зарос бурьяном, и разобрать, что там раньше сажали бывшие хозяева, я не смог.

Я оставил машину у забора и отправился к входу. Подёргал ручку, дверь не поддалась — закрыто, а ключей у меня не было. Но тут я вспомнил, что в советское время некоторые доверчивые граждане клали ключи под коврик. Ничего подобного я на крыльце не обнаружил, но, пошарив над дверью, нащупал что-то твёрдое: пара ключей, длинных, со сложной бородкой. Я попытался вставить их, но ни один не проворачивался. Вернувшись к машине, вытащил клизмочку, набрал машинного масла и впрыснул в замочную скважину. К моему удивлению, один ключ всё-таки подошёл, довольно легко провернулся, и я оказался в прихожей, пропитанной запахами старого дерева, трав, сушёных грибов, колодезной воды.

По деревянной лестнице, ступени которой подозрительно скрипели, поднялся на чердак. Прошёлся по доскам, которые также пели песню старости и прогибались. Вернулся вниз, заглянул в комнаты — в одной стоял продавленный диван, одностворчатый шкаф из фанеры, пара стульев с порванной в паре мест обивкой, из которой торчали серые клоки ваты. В другой —железная койка с полосатым матрасом, без постельного белья, рядом на тумбочке — радиоприёмник в пожелтевшем пластиковом корпусе. Я уже собрался уходить, как услышал за спиной чьи-то шаги. Вернее, было похоже, что кто-то крался, но старый дом выдал незнакомца своим кряхтеньем — тихим треском и хрустом. Но обернуться я не успел. Что-то тяжёлое упало мне на голову, в глазах вспыхнули ослепительно-белые звёзды, и я отключился.

Если вы прочитали главу и она вам понравилась — оставьте отзыв. Если не понравилось — тоже. Автору будет приятно увидеть обратную связь от читателей. Также лайки, награды стимулируют фантазию автора.

Глава 12

Тайны прошлого

Когда очнулся, обнаружил, что сижу на стуле, лицом к окну, справа — продавленный диван и дощатый рассохшийся шкаф. Руки у меня связаны сзади, голова мерзко трещит, сотрясает озноб, несмотря на жарищу и духоту. А передо мной стоит, скрестив руки на груди, незнакомый мужик лет тридцати, одетый в синие брюки — индийские джинсы — и клетчатую рубаху. Среднего роста, скуластый, с выступающей нижней челюстью, маленькие круглые глаза близко сведены к приплюснутому носу с вывернутыми ноздрями. Из-под коротких рукавов рубашки выглядывали мощные бицепсы.

— Пришёл в себя, ублюдок? — ласково ощеряясь жёлтыми зубами, произнёс он, увидев, как я открыл глаза. — Ну, Туманов, отвечай: как хочешь умереть — быстро или медленно?

— Лучше, конечно, помучиться, — ответил я фразой из шедеврального боевика и добавил более серьёзно: — С какого перепуга вы меня в моём же доме скрутили?

— А что? Не надо было? — продолжал он издеваться. — Теперь слушай. Если сразу скажешь, куда дел чемоданчик с «рыжьем», то мы тебя не больно прирежем. А если будешь упорствовать — мучиться будешь долго.

— Какой чемоданчик? О чем ты балакаешь, чувак? Впервые слышу про какое-то ружье…

— Не ружье, а «рыжье» — цацки разные, из золотишка. Понял?

Я уяснил себе, что речь идёт о том чемодане с драгоценностями, о котором рассказал призрак моей убитой жены. В реальности я действительно ничего об этом не знал. Но сейчас до меня дошло, зачем Люда купила эту лачугу — чтобы спрятать здесь это добро. Но если она его припрятала тут, почему призрак ничего об этом не сообщил?

Эти подонки связали мне руки верёвкой, а не надели наручники — и это была плохая новость. Я попытался пошевелить пальцами, освободиться. И ощутил холод браслета с лебедями, который купил в «Берёзке». Может, попробовать им порезать верёвку?

— Ладно. Чемодан с какими-то драгоценностями. Если он в доме — так возьмите его. Я тут при чём? Я сюда в первый раз приехал. Не успел даже обойти всё это хозяйство, как вы меня по башке приложили.

Я услышал шаги за своей спиной, кто-то обхватил