Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Спасибо, ребята. Мне очень нравится.

Сувенир мне напомнил о том, что я потерял подарок для Марины на свадьбу, и кроме изящных часиков мне нечего ей преподнести в тот торжественный день, который неумолимо приближался, заставляя нервничать. Так что после консультации решил съездить в Москву, что-нибудь купить. Но когда сел за руль, задумался, а куда же мне направиться и что приобрести? Вспомнил, что у меня накопилась куча чеков в «Берёзку», а я так и не удосужился её посетить.

Вернулся домой, пообедал бульоном с макаронами и вытащил из сейфа все свои чеки. Конечно, кооперативную квартиру я бы не смог оплатить, но на какую-нибудь безделушку из бриллиантов этого хватило.

Пока укладывал всё обратно, что-то выскользнуло из общей пачки и шлёпнулось под ноги. Я поднял, машинально пролистал и понял, что это документы на ту избушку, которую зачем-то купила на моё имя Люда, моя погибшая жена. Мою подпись подделали, но смысла опротестовывать эту фигню я не видел. Лишь опять подумал, что надо съездить, посмотреть, что же это такое. Сунул пачку бумаг в сумку.

Выглянул в окно, чтобы увидеть, какая погода — отсутствие метеостанции меня порой сильно раздражало. Нельзя включить телек на новостном канале или залезть в прогноз в интернете и увидеть, какая сейчас температура. Термометр за окном показывал сорок пять градусов. Естественно, я понимал, что такого быть просто не может. Чай не в Африке живем. Пришлось открыть окно, помахать рукой, чтобы понять, насколько тепло. Солнце жарило уже по-летнему, небо совершенно без облаков, только где-то очень высоко расплывался дымный инверсионный след от пролетевшего лайнера. В своём настоящем я бы надел, конечно, шорты, сандалии и футболку. Но для поездки в столицу это выглядело бы неприемлемо. Так что пришлось натянуть джинсы и рубашку с коротким рукавом с ярким рисунком — она называлась во всём мире «гавайкой».

Выскочив на улицу, я тут же заслонился от хлынувших в глаза и ослепивших меня лучей, нацепил на нос солнцезащитные очки и отправился к своему британскому красавцу, который поджидал меня у края тротуара. Когда устроился за рулём, достал из сумки буклет с адресами «Берёзки», обдумывая, куда лучше поехать. Ближе всего, конечно, располагалась точка на территории аэропорта Шереметьево, но, скорее всего, там ничего существенного, кроме матрёшек, расписных подносов, сувениров к будущей Олимпиаде и подобной дребедени, я бы не обнаружил. Так что решил поехать на улицу Горького.

Выехал привычным путём на улицу 9-го мая, а с неё на Ленинградку; поток там оказался совсем неплотным, так что я вжал педаль газа и помчался в центр. Опустив стекло, наслаждался ветерком, который бил в лицо. Мимо пронеслись зеркальные витрины магазина «Ленинград»; Ленинградский проспект с его безобразными зданиями в стиле «сталинского ампира» перешёл в улицу Горького, и только сейчас я осознал, что еду, по сути, на Красную площадь, в самый центр. А магазин этот находится рядом с гостиницей «Националь» для богатых интуристов, в основном из капстран. Но меня так разморило от жары, что я всё-таки решил рискнуть.

Остановив тачку у входа в магазин с широкой вывеской и надписью вязью «Beriozka», направился ко входу, стараясь держаться уверенно, будто эта торговая точка — самый обыденный и простой магазин. У входа стоял вахтёр — кряжистый дядька лет сорока пяти в мешковатой униформе. Он даже не стал осматривать меня, лишь чуть поклонился, открыл дверь и сказал почему-то по-английски: «Велкам, мистер». И я понял, что мой обман удался — красный спорткар, фирменные джинсы, кроссовки «Пума», гавайка и солнцезащитные очки, а также равнодушное и даже чуть брезгливое выражение сыграли свою роль — меня опять приняли за интуриста. Я одобряюще похлопал вахтёра по спине и прошёл внутрь, окунувшись в приятную прохладу. Для иностранцев все удобства. В зале я заметил лишь несколько человек, естественно, никаких очередей. Может быть, потому что рабочий день — хотя какая может быть работа у интуристов?

Я прошагал мимо отделов, где при моём появлении симпатичные молодые продавщицы в форменных серых платьях вскакивали и изображали на лице профессиональную любезность — полная противоположность хамству и грубости толстых тёток обычных советских магазинов.

Внезапно почти у своего уха я услышал сказанные невероятно вежливо и приветливо слова:

— Would you like to purchase, mister? [Чтобы вы хотели приобрести, мистер?]

Я повернул медленно голову: рядом невероятно любезно улыбалась немолодая, стройная женщина в таком же форменном платье, что и продавщицы, но с бейджиком над кармашком на двух языках: на русском «Анна Казакова, заведующая», а по-английски гордо: «Store manager Anna Kazakova».

— Oh, Miss Kazakova, I’d like to buy a gift for my fiancée, [Мисс Казакова, мне хотелось бы купить подарок для моей невесты.]— я постарался произнести эту фразу с британским акцентом.

На мои слова вдруг обернулся один из мужчин, который стоял у витрины с сувенирами, где полки были заставлены плотными рядами матрёшек всех форм, размеров и рисунков, олимпийскими мишками, сделанными из всего, что можно представить: хрусталя, обожжённой глины, керамики, резины, вырезанными из дерева, а также стаканами, чашками, шкатулками и подобным барахлом, тоже с олимпийскими кольцами.

— А что бы конкретно вы хотели? — также по-английски с довольно приятным произношением продолжила женщина.

— Ювелирные изделия. Золото, платина, бриллианты, — перечислил я, чтобы уж точно не уронить своё реноме перед заведующей.

— Прошу вас, мистер, — она по-прежнему обращалась ко мне по-американски — мистер, а не сэр.

На витрине ювелирного отдела я ничего приличного не нашёл — всё это я бы мог купить в любой лавке драгоценных безделушек. Ну, может быть, не совсем в любой. Но, по крайней мере, вся эта фигня, что лежала передо мной, не подходила по рангу дочери крупного партийного функционера.

— Вот, пожалуйста. — Женщина сама зашла за прилавок, сделав начальственный жест юной продавщице с огромными зелёными глазищами и толстой косой тёмно-соломенного цвета, висевшей на спине до пояса.

Казакова выложила передо мной на бархатной подставке то самое, что называлось «парюрой» — колье, длинные серьги, кольцо.

— Изумруды, белое золото, платина, бриллианты, — медленно и важно произнесла заведующая.

Не то чтобы я испугался, но этот комплект очень напоминал тот, который я сдал в милицию. За исключением того, что к нему прилагались ещё два браслета; соединённые вместе, они образовывали двух лебедей в рамочке, изображавших сердце: один потолще, явно на мужскую руку, другой более тонкий, изящный — для невесты.

Конечно, вещь необыкновенной красоты, но я мысленно прокрутил весь набор своих чеков, решив, что мне не хватит