Я рождён от дьявола - Жан-Кристоф Гранже

Праздники пролетают незаметно. «Все мои друзья уехали», — поет Франс Галль, а я отдыхаю одна, угадайте где? На авеню Куртелин, 4. Болезнь от курения ужасна, живот все еще сильно болит, но я счастлива. Бабушка готовит мне мой любимый десерт, «негритянка в рубашке» (тогда с таким выражением проблем не было), а я смотрю сериалы.

Раньше я был заядлым киноманом, но с появлением VHS я смотрел фильмов больше, чем могли вместить мои глаза. Мой видеопрокат находился в Порт-Доре. И вот я снова там, в тени Колониального музея, у подножия позолоченной бронзовой статуи Афины, недалеко от кладбища Сен-Манде-Сюд, где мою мать чуть не похоронили заживо. В то время я не понимал. Или, может быть, я это чувствовал, и мое подсознание перевернуло ситуацию: ужасы прошлого стали радостями настоящего. Каждый день в видеопрокате я устраивал себе марафон фильмов ужасов.

Август. Я встречаюсь со своими друзьями, и мы наконец отправляемся в Бретань. Моя мама радушно принимает нас в доме недалеко от Ванна, который они с Ричардом сняли. По счастливой случайности, другая моя подруга останавливается прямо напротив, на острове Иль-о-Муан. И вот мы отправляемся в Аркадию, маленький райский уголок, населенный молодыми людьми.

Бертран, также известный как Гину (его бретонское имя) или Бебер (так я его называю), — моя полная противоположность. У него тоже есть свои проблемы, о, как их много!, но он пользуется огромным успехом у девушек. Панк, спортивный, с красивым, брутальным лицом, он чемпион по лыжному спорту и виртуозный яхтсмен. И самое главное, он богат, и это богатство, само по себе не осознавая этого, придает ему непоколебимую уверенность. Он умеет растапливать сердца молодых девушек. Ему достаточно закурить сигарету, и они тут же теряют голову.

На другом конце спектра, скажем, на пляже, нахожусь я. Я беден, ненавижу спорт, и у меня жирные волосы. Мне нигде не комфортно, и я везде застрял. Я боюсь солнца. В двадцать два года у меня до сих пор прыщи, и мои зубы в ужасном состоянии — я провожу всю жизнь у стоматолога, купаясь в крови и удалениях, это больше похоже на военную операцию, чем на отбеливание…

Короче говоря, остров Иль-о-Муан. Я никогда не видел столько красоты. Все молоды, все богаты. Девушки ходят топлесс. Парни носят мокасины. Пары меняются партнерами. За одну ночь они меняются партнерами, пробуют что-то новое, занимаются любовью. Над этим светлым и гармоничным миром Бебер правит безраздельно, как бог Пан. А я? Сижу на полотенце, напряженный, как перила. На мне нет парки (август), но я скучаю по ней. Никто не может быть так далек от того, что называют «магией» — сексуальной привлекательностью, притяжением, которое ты оказываешь на других…

Я преувеличиваю. Мне удаётся поболтать с несколькими нереальными созданиями — остальное время года они живут в Нёйи-сюр-Сен, в 16-м или 17-м округе. Мне даже удаётся продемонстрировать, между двумя журчащими волнами, что не всё во мне бесполезно. В один из свадебных вечеров одна из девушек, возможно, самая красивая, удостаивает меня внимания, смеётся со мной. Я не смею надеяться ни на что. Я сдерживаю своё сердце. Все парни моего возраста знают это предупреждение, ясное и недвусмысленное: слишком красива для тебя.

После праздников мы снова видимся. В наших глазах всё ещё светится солнце. Я обретаю уверенность в себе. Париж — моя территория. Мы приближаемся к моим любимым вещам: музыке, кино, литературе. Да, я могу блистать, но кто в двадцать лет так же интересуется Пьером Клоссовски или Кеном Расселом, как я?

Я опущу подробности: история начинается. В это едва ли можно поверить. Честно говоря, это даже поразительно. В течение следующих нескольких недель я не переставал в это верить. Кроме того, эти отношения — отравленная чаша. Помните: мне нужно восстановить связь с желанием, вернуться в строй (простите за вульгарность). Мне нужен безобидный, легкомысленный флирт, ничего серьезного. Я как потерпевший кораблекрушение моряк, которому приходится питаться скудно. И тут судьба преподносит мне потрясающую красавицу с модельной фигурой. Ничего не получится.

Помимо моей застенчивости (точнее, удушающей гордости) и неуклюжести, и если не обращать внимания на прыщи и шатающиеся зубы, есть еще одна проблема, камень преткновения, твердый и острый, как кремень: молодая женщина тоже, по-своему, сломленная душа. Она только что пережила несчастливые отношения, катастрофический «первый раз» с одной из звезд бретонского острова. Теперь ей нужен опытный парень, теплый, добрый, способный мягко и спокойно вернуть ее к берегам физической любви. Что же она получает? Меня. Душу, изголодавшуюся по любви, изголодавшегося по любви мужчину.

Попытка закончилась катастрофой. Никто не знал, что делать. Жесты и объятия ни к чему не приводят — на самом деле, ничто никуда не ведет. Молодая женщина убегает, а я вцепилась ногтями в край отчаяния. Я до сих пор вижу себя у своих подруг-близнецов (двух сестер, которые в моей юности теперь играют роль, которую когда-то играли моя мать и бабушка), буквально кричащих от горя из их маленькой квартиры на улице Гуден в 16-м округе.

Наконец, я выздоравливаю от этой инфекции, перитонита сердца. Чувствую себя лучше, но вдруг понимаю, что вернулся к исходной точке. Чтобы снова приблизиться к своей коже, к своему телу, мне придётся начать всё сначала, немного более раненым, немного более несчастным, немного менее умелым… Эта перспектива мучительна. Я никогда не справлюсь. А если я не займусь любовью, я умру. Эта перспектива погружает меня в полномасштабный кризис безумия. Своего рода бредовый эпизод.

46

Это случилось во время обычного обеда с матерью, посреди недели. Меня охватила дрожь, даже судороги. Внутри меня сжалась лихорадочная пустота. Я действительно горела; огромная пустота, оставшаяся не от юной девушки, а от тех лет вынужденного целомудрия, поглощала меня.

Мишель не понимает. Она чувствует мои романтические проблемы, но в конце концов, это всего лишь юношеские проступки — особенно по сравнению с тем, что она пережила в том же возрасте. Но я не сдвинусь с места: отсутствие секса съедает меня изнутри. Я умираю внутри. В английском языке есть слово для обозначения этих симптомов: «cold turkey» (резкая ломка). Может быть, это из-за мурашек по коже или запаха дохлого мяса, который источает ломка… Я не знаю.

В конце концов, у меня не осталось выбора, кроме как довериться матери. Да, в обеденное время, как раз когда она собиралась вернуться в свой страховой офис, а у меня, вероятно, были занятия после обеда, я всё