Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

или смерти, и мое моральное страдание могло показаться маловажным. И я молчал. Старался забыться в работе, которой отдавался целиком, до крайней усталости, когда, обессиленный физически, валился с ног.

Впрочем, я сделал одну попытку пробраться в Толково из Хвощеватки, не зная участи, постигшей Волково. Но об этом позже.

Конечно, я получу рано или поздно партийный документ. Но, чтобы скорее получить мне партийный билет, я должен работать, и работать с честью, оправдывая высокое звание члена партии и бойца Красной Армии.

Глава 5. В военно-партизанском отряде

Деревня Мольня

…11 февраля 1942 г. Смоленская земля, Андреевский район, деревня Мольня.

Несколько ночей в пути. Несколько днёвок позади, в попутных деревнях.

Едем только ночами. В ожидании ночи сижу в хате, гляжу в маленькие, позеленевшие от времени оконца на улицу очередной попутной деревеньки. И до чего же они похожи одна на другую!

Не тронутые пока ни реконструкцией, ни реставрацией, стоят хатки: то рубленые, то кирпичные, с нахлобученными до самых окон соломенными крышами, с окошечками-гляделками на дорогу. Но непременно с ярко пунцовыми или розовыми душистыми геранями на подоконниках. Цветы скрашивают горемычную жизнь и радуют при успехе.

Волны революционного строительства доносятся до такой деревеньки пока как эхо. И стоит она, вся в думной дремоте, напоминая скорбные некрасовские слова:

…Иль, судеб повинуясь закону,

Всё, что мог, ты уже совершил, —

Создал песню, подобную стону,

И духовно навеки почил…

Но вот Мольня. К ней не подходят слова Некрасова. У Мольни своя славная история и свои герои. Хатки такие же. Тоже нахлобученные на окна соломенные крыши. Но в Мольне, среди деревни, скромная могила, и у могилы скромный простой памятник герою-земляку, борцу за народное счастье. На постаменте бесхитростная надпись:

«Доблестному борцу пролетарской революции Ивану Трофимовичу Трофимову[68]. Убит бандитами 16 сентября 1920 г. Ты умер, но память о тебе жива у близких друзей Никольской ячейки РКП(б)».

С противоположной стороны – памятная запись:

«Борцы умирают, а дело живёт».

Трофимов – один из вожаков революционного крестьянского движения на Смоленщине в 1905–1906 гг. Он был председателем Бельского уездного исполнительного комитета и уездного комитета партии большевиков, членом Смоленского губкома партии.

Я не знаю, как отмечены дела этого замечательного революционера – борца в областном масштабе. Я не знаю Мольни в дни жизни Трофимова и его влияния на односельчан. Но я знаю, что влияние могилы и памятника Трофимову на людей огромны. Мольня солидная, степенная деревня. Население равняется на Трофимова, и никак нельзя представить себе, что вот вдруг по деревне раздастся разухабистая песнь или пройдёт пьяная гулянка, с ливенкой-гармонью. И культурно, и материально Мольня опередила соседние деревни.

Мы вынужденно задержались в Мольне. Путь на Нелидово – конечную цель нашего движения – закрыт. Дорога пролегает километрах в десяти от гор(ода) Белого, занятого немцами, и в окрестностях его лютуют немцы-захватчики. Приходится ждать, пока путь станет безопасным. Ожидается скорое изгнание захватчиков из Белого.

Раненых разместили временно в Мольне и в соседних деревнях. Осевший здесь медицинский персонал в ожидании свободного прохода на Нелидово организовал лечение и уход за ранеными. Я вначале поселился вместе с двумя врачами, а потом перебрался к тетушке Матрёне[69], в дом Ивана Трофимовича.

Один из врачей был из Старой Руссы. У него там домик с каким-то, по его словам, сказочным садиком, со сказочными тенями давно минувших дней и старины глубокой. Врач манил меня идти с ним в Старую Руссу, стало быть, считать для себя свой воинский долг исполненным. И тут я, как некогда с Капустиным, расстался с врачом, остался с народом в коллективе. И хорошо сделал. Я спас себя. Врач, как окруженец, потерявший свою часть, попал в лагерь на суровую проверку. Не знаю, выдержал ли он её.

Военно-партизанский отряд

Военно-партизанский отряд «Лисица» сложился примерно в то же время, что и Волковский лазарет, – в октябрьские дни 1941 г., в деревне Хвощеватка (Хвощеватое) Леуздовского сельского совета, Андреевского района, Смоленской области.

Наши люди – патриоты, оставшись в силу сложившихся обстоятельств на временно оккупированной захватчиками территории, должны были думать и о судьбе Родины, и о сохранении собственной жизни, и о продовольствии, и о приюте. Я все такие думы приводил к одному – в одиночку не разрешить ни одного подобного вопроса. Естественно напрашивался вопрос о коллективных мероприятиях.

Среди очутившихся в окружении оказался лейтенант Лесников Николай Васильевич[70], кадровый офицер, прошедший военное училище. Он из Кировской области, Кольмесского района, Кобачевского сельсовета, деревни Большие Дубравы. Молодой человек 1919 года рождения.

Для организации отряда и собирания разрозненных сил Лесников остановился на Хвощеватке. Не случайно и очень удачно.

Хвощеватка – небольшая деревенька, на пригорке, с парком, с далёким горизонтом и, следовательно, хорошо просматриваемой окрестностью. Хвощеватка не стояла ни на тракте, ни на какой «магистрали», имеющей хотя бы районное значение. Через деревеньку пролегал просёлок. Своим бытием Хвощеватка обязана больнице.

Персонал больницы составлял и население деревеньки, в 16 хат. За время войны больница фактически прекратила своё существование. Медикаментов не было. Снабжения продовольствием не стало. Дров подвезти не на чём. Оборудование: кровати, столы, стулья – разобрало население по домам во время безвластия. Запустела больница.

Базируясь на здания больницы и деревенские хаты, Лесников начал собирать около себя оставшихся в окружении. Вначале это была небольшая группа людей, а в дальнейшем она разрослась до 600 человек. По мере своей организованности группа переходила к активным действиям, перерастая в военный партизанский отряд.

В первых числах января отряд произвёл ряд массовых комбинированных налётов на деревни, занятые фашистскими захватчиками: Кузино, Рыксино, Ильино, Тихоново, Болышево. Результат налётов был замечательным. Немцы были выбиты из этих пунктов, и в паническом ужасе перед партизанами они поспешно бежали в Холм-Жирковский. Отряд преследовал противника, и захватчики, за 15 минут до подхода отряда к Холм-Жирковскому, покинули его, не принимая боя.

Отряд занял районный центр, быстро укрепился в нём и на второй же день выслал разведку с боем на станцию железной дороги Конютино. Здесь стоял немецкий гарнизон приблизительно в 70 человек. Учтя обстановку, свои и противника силы, Лесников решил произвести налёт на станцию. Налет состоялся в январскую морозную ночь и был ошеломляющим и неожиданным для захватчиков, которые в то время вели себя довольно беззаботно, точно бы оккупированная ими земля была частью их фатерланда.

В горячей, но короткой схватке с партизанами захватчики потеряли около 50 человек убитыми и ранеными. Отступили от станции Конютино, оставив