Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

Шесть тяжёлых орудий из эшелона, 36 танков, 152 автомашины, подвезённых сюда для ремонта, большое количество боеприпасов: 10 вагонов винтовочных патронов, 8 вагонов снарядов, вагонов 6 разных гранат – достались партизанам. Кроме того, были захвачены награбленные захватчиками у населения тонн пять овса, льносемян.

В начале же января, после налёта на Паршино, в отряде оказались раненые, нуждавшиеся в медицинской помощи. Но если где ещё и оставались врачи, они, опасаясь мести немцев, очень неохотно оказывали помощь или даже вовсе отказывали в ней. Между тем в отряде были люди, нуждавшиеся не только в оказании первой помощи, но и в постоянном лечении и госпитальном уходе. Тогда-то и возникла мысль о создании своего партизанского госпиталя, на базе Хвощеватовской больницы, укомплектовав его медицинским персоналом, оказавшимся в окружении.

Военный врач В. М. Вейц, проживавший в Мольне, взялся за создание госпиталя, его дружно поддержали военные врачи Г. В. Емшенецкий[71] и М. В. Каган[72], вышедшие из Холм-Жирковского, после его занятия партизанами. Это были первые врачи, откликнувшиеся на призыв штаба партизанского отряда. Откликнулось на призыв штаба помочь созданию госпиталя и местное население и в первую очередь, комсомольцы. Комсомольцы энергично собирали в больницу кровати, матрацы, ложки, кружки, всякое оборудование, взятое в больнице населением в период безвластия. Продовольствие госпиталю доставлял отряд из трофеев, отбитых у захватчиков. Отряд организовал выпечку очень хорошего хлеба. Пустил в ход две мельницы и маслобойню. Но они почти бездействовали из боязни населения обнаружить продовольственные запасы, до которых очень охочими были захватчики. Госпиталь заработал.

Отряд находился всего в 6–8 километрах от исторической Андреевки – районного центра, насчитывавшего около двух тысяч жителей. По нашим сведениям, захватчики держали здесь гарнизон в 400–500 человек, хорошо вооруженных автоматами и совершенной военной техникой – миномётами и танками. Но, несмотря на такое вооружение, захватчики не решались предпринять активные действия против отряда и считали себя в осаде. Они с воздуха получали подкрепления, продовольствие, боеприпасы. Захватчики использовали местное население Андреевки в качестве рабочей силы: на устройство укреплений, блиндажей, дзотов, а зимой – на создание вокруг Андреевки снежного вала. Вал облили водой, и получилась такая броня, которая была неуязвима для пуль. Кроме того, захватчики успели выжечь вокруг Андреевки деревеньки, чтобы получить полосу свободного пространства шириной в 3–4 километра. Это мёртвое пространство хорошо просматривалось из Андреевки и почти исключало возможность подойти к ней незамеченными. У отряда были попытки «прощупать» противника, но положительных результатов они не дали.

Жутко было в дни пожога окрестных деревень вечерами. Днём мы видели в стороне Андреевки только тучи дыма. Но едва начинало вечереть, горизонт розовел и по мере сгущения сумерек принимал зловещие зарева пожарищ.

Немецкие захватчики использовали население Андреевки и уведённых в плен жителей окрестных деревень не только для работ, на которых их использовали с бесчеловечной жестокостью, но и для шпионажа.

Аринушка – Андрейкина мать[73]

«…Милый Ваня, в деревню нашу пришли с войны уже четверо. Но только тяжело на них смотреть, хоть и радостно, что всё-таки вернулись. Мишка Клочков[74] без левой руки. У Павлова Михайлы[75] одна нога стала короче, хромает, немца матюжит шибко и в партизаны уйти грозится. Ванятка Матренин[76] почти вовсе безо рта остался. Зубы серебряные вставлены. А у Никишки Безпятова (Беспятова?[77] – В.Л.) всю грудь прострелили, так что хрипит и ходить не может.

Милый Ваня, а война ещё не кончилась. Что же будет? Эдак и всю деревню перепортят, да только бы ты хоть какой ни на есть, но чтоб вернулся. Не дай Бог, но пусть даже обрубком, без ног и без рук.

Милый Ваня, если чего услышишь насчёт мира, или там чего-нибудь, то отпиши тут же, буду ждать тебя, за околицу ходить встречать.

Милый Ваня, а Андрейка[78] наш всё подрастает. Ползунком стал, это я тебе писала. А теперь он уж вокруг стола ходит, зубки прорезаются. Игрушку ему дедушка[79], коня деревянного сделал, а Алёшка[80] чернилами хвост и гриву выкрасил. Так что рад Андрейка.

Милый Ваня, а живу я хорошо, ем, пью хорошо. Одета, обута я хорошо. Живу благодарение Богу хорошо. А хоть бы письмо от тебя получила, мне будет совсем хорошо» …

Это письмо я прочитал в Мольне, при свете гасничка, оставленного Аринушке, как солдатке, проходившими красноармейцами.

Немудрёная, а полезная вещь гасничок. Жестяная коробка из-под консервов, в крышке дырка, а через нее выведен фитилёк.

Письмо и его автор – сильно заинтересовали меня. И уже будучи в Хвощеватке, я услышал рассказ о трагической судьбе Аринушки.

…Аринушка поднялась рано. Истопила печку. Убрала всё по дому. Покормила Андрейку и отправилась в дорогу, чтобы отослать письмо Ване где-либо вне оккупированной территории. Соседки отговаривали Аринушку брать с собой Андрейку, но она не послушала их совета. Закутала в шерстяную шаль Андрейку, посадила его в санки. Оглянулась на избёнку, в которой протекали у них с Ваней самые яркие и самые счастливые минуты жизни, и пошла.

Тетушка Матрёна вышла на крыльцо проводить Аришу в дорогу и, напутствуя добрыми пожеланиями, сказала:

– Путь тебе добрый, Аринушка. Сохрани тебя Богородица от всяких напастей. – И, помолчав, подумав, прибавила: – С дитём-то, по нашему поверью народному, не токмо злой ворог-татарин, а даже дикой зверь матери с ребёнком не обидит. Заходи на обратном пути, Аринушка. Лёгкий путь тебе.

Аринушка тихо побрела за околицу.

Тихий, солнечный морозный день, идти легко. Аринушка прошла одну-две деревеньки и видит, что навстречу ей идут неторопливо походкой две женщины. Хорошо и тепло одеты, между собой о чём-то говорят. Остановились, достали из карманов папиросы и закурили.

Аринушка встревожилась. А потом решила, что это медицинские сёстры, среди которых встречаются и курящие. Между тем женщины докурили папиросы и закутались в шали так, что остались видными только одни глаза, и решительно пошли на сближение с Аринушкой. А когда поравнялись, Аринушка вдруг услышала мужской голос, повелительный, требующий, от которого захолонуло сердце.

– Stop!

Аринушка потеряла сознание, свалилась на снег, а когда очнулась, ей приказали идти впереди.

Встретившиеся «женщины» были переодетыми захватчиками.

Дошли до развилки дороги. Прямо дорога ведёт на Белый, влево – в Андреевку, в плен… Аринушка замедлила шаги, оглянулась и с ужасом увидела повелительный жест идти налево, в Андреевку.

Здесь Аринушку встретили любезно. Даже угостили Андрейку шоколадом. Отобрали письмо к Ване и обещали с первой же почтой отослать в часть, в которой служит Ваня, или даже сбросят с аэроплана. И тут же