Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

…Бураны, метели, лютые морозы на обезлесенных просторах смоленской земли, не раз политой кровью народов России в борьбе с захватчиками. И на этих просторах из конца в конец идут одиночки и группы солдат, потерявших свою часть.

Конники без коней. Конник больше подвержен опасности быть застреленным захватчиком.

Трудно такому потерявшему свою часть одиночке приют найти. В деревнях на оккупированной территории опасаются пустить в хату солдата. Захватчики пристрелят и его и старшего в хате за укрывательство партизана, если солдат даже не партизан. Расправа короткая, безоговорочная. Впрочем, не в обиду будь сказано, у немцев-фашистов даже Верховное командование вооруженными силами если уже капитулирует, так тоже безоговорочно…

И вот, в силу обстоятельств, человек ходит неделю, другую, ходит месяц в поисках выхода. В буран, метель, мороз. Поэтому в нашем госпитале так много больных с отмороженными конечностями. И госпиталь являлся сущим благодеянием на этих просторах. Но важно, что мы не только ждали, когда к нам придёт больной или раненый, но и посылали в разные стороны подводы подбирать и свозить в госпиталь пострадавших. Сотни бойцов спасены госпиталем если и не от смерти, то от инвалидности на всю последующую жизнь.

Госпиталь военно-партизанского отряда, работая под надёжной охраной, на большую округу был единственным местом, где пострадавший раненый или больной, или просто переутомленный или истощенный до предела мог найти для себя и лечение, и временный отдых.

Врачи госпиталя работали по 18–20 часов в сутки, пока не валились с ног, с перерывами на приём пищи, которая состояла из воды, нескольких кусочков картофеля и двух-трех десятков блёсток льняного масла на поверхности супа. Но суп был горячим, и это свойство великопостного супа было очень важным – можно согреться.

Честь и слава таким врачам, как Вейц В. М., Каган М. Б., Емшенецкий Г. В. Впрочем, последние двое, несмотря на свои несомненные заслуги, в дальнейшем сильно пострадали. Как-то, при заполнении анкет, они с излишним простодушием, а по существу неправильно, в соответствующей графе написали, что были в плену, хотя были лишь в окружении.

Партизанский госпиталь пропустил 912 раненых и больных, в числе которых были и командиры, и политработники.

Нам противостояла б. Андреевка, занятая фашистами и обнесённая руками подневольных людей ледяным снеговым валом. Такая ситуация сковывала боевые действия партизанского отряда.

В конце февраля отряд и госпиталь влились в 39-ю армию под командованием ген. – майора Масленникова[94] и передислоцировались в г. Андреаполь Калининской области.

Перед эвакуацией отряда и госпиталя врачи Каган и Емшенецкий, в числе других, были представлены к правительственной награде после предварительного согласования с генералом Масленниковым, командармом 39. Однако, в силу военной обстановки, участники партизанского госпиталя награды не получили.

Старший врач партизанского госпиталя Г. В. Емшенецкий

Трудно сказать, сколько сотен и тысяч раненых и больных воинов Красной Армии обязаны жизнью и здоровьем этому скромнейшему из скромных, трудолюбивому, от души преданному своему профессиональному долгу человеку. Такой статистики у нас пока не ведётся, но она и должна вестись для того, чтобы со всей силой бесстрастных свидетелей цифр показать лицо советского военного врача, друга человека.

И, тем не менее, очень трагично сложилась судьба этого человека к старости.

Емшенецкий происходил из простонародья. С трудом, ценой материальных лишений, он окончил фельдшерскую школу. В 1921 г. мы его встречаем уже на фронте против белофиннов на Кольском боевом участке. Многие бойцы Сводного кавалерийского дивизиона 2-й Петроградской дивизии сохранили добрую память о скромном и чутком фельдшере.

Здесь Емшенецкий зарекомендовал себя с самой положительной стороны и как фельдшер, и как патриот своей Родины. После ликвидации белофинского фронта как сибиряка Емшенецкого направили в Красноярск, в отдельный дивизион Войск ВЧК, фельдшером. Это назначение свидетельствовало о высоком политическом доверии к Емшенецкому.

Через два года, когда в Новосибирске формировался 9-й полк войск ОГПУ, Емшенецкого направили туда фельдшером кавалерийского эскадрона. Чтобы пополнять свои знания, работая фельдшером, посещал вечернюю школу для взрослых повышенного типа. И опять-таки, за свою честную работу он в 1924 г. переведён в Иркутск, в 76-й дивизион войск ОГПУ, с таким расчётом, чтобы дать Емшенецкому возможность поступить в Иркутске в Медицинский институт.

Мечта учиться на врача осуществилась для Емшенецкого в 1925 г., когда он, оставаясь фельдшером дивизиона, оформился студентом Медицинского института Иркутского государственного университета. А в мае 1928 г. Емшенецкого демобилизовали, чтобы дать ему возможность окончить институт.

Наконец в мае 1930 г. Емшенецкий покидает стены института. С дипломом врача он получил назначение заведующего больницей города Змеиногорска Западно-Сибирского края. Здесь Емшенецкий своей врачебной и общественной деятельностью завоевал такой авторитет, что был избран членом пленума Змеиногорского райисполкома, а потом и членом президиума его.

В порядке выдвижения Емшенецкого переводят в больницу с. Маслянино на 50 коек. Мобилизация на фронт Великой Отечественной войны застала Емшенецкого ассистентом кафедры общей хирургии Томской университетской клиники.

Почти десять лет, с декабря 1919 по май 1928 г., Емшенецкий находится в рядах Красной Армии. Он участник боевых событий на озере Хасан, в Халхин-Голе. Везде и всегда около больных и раненых воинов Красной Армии.

29 июня 1941 г. Емшенецкий мобилизован в Красную Армию и назначен в 215-й медико-санитарный батальон 19-й армии 166-й дивизии. 5 октября, после неудачных для нас боев на Днепре, батальон попал в окружение. Оглядевшись и накопив сил, батальон 12 октября сделал попытку прорваться из окружения в районе села Богороцкого, но потерпел неудачу, так как оказался заведенным в болото, и разбит захватчиками. Для Емшенецкого начинаются дни жесточайших испытаний и благородной работы опять-таки у постели раненого.

13 октября немцы направили Емшенецкого с группой раненых в Холм-Жирковский, где в госпитале для раненых было сосредоточено около 400 человек солдат, командиров и политработников Красной Армии. В Холм-Жирковский Емшенецкий прибыл 14 октября и работал в госпитале хирургом. Он смело и мастерски владел ножом хирурга, делая очень сложные операции даже в кухне.

Но вот для Холм-Жирковского наступили смутные дни.

22 января 1942 г. немецкие захватчики были выбиты из Холм-Жирковского силами сводного партизанского отряда «Лисица» в Хвощеватке. Захватчики, убегая из Холм-Жирковского, взорвали здание склада, а вместе с ним разрушили помещение русского лазарета. Почти весь медицинский персонал разбрёлся кто куда из боязни быть уведенными в плен.

Партизанский отряд, выбив захватчиков, не смог своими силами закрепить за собой Холм-Жирковский. Следствием такого положения для Емшенецкого было то, что через три дня, 25 октября, захватчики вернулись в Холм-Жирковский.

Эти три дня Емшенецкий считал священным долгом советского врача оставаться с ранеными, разрешая сложные задачи: перевезти раненых в более безопасное место и создать для них уют и питание. Не о себе думал Емшенецкий. Он пошел в окрестные деревни,