Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

в окружающей действительности. Люди обращают внимание на те аспекты окружающей среды, которые вызывают благоговейный трепет или обещают поддержку и помощь в достижении жизненных целей. Образы меняются по мере того, как люди приобретают власть и новые интересы, но по-прежнему происходят из окружающей среды. Те аспекты окружающей среды, на которые мы прежде не обращали внимания, становятся ясны во всей полноте. Рассмотрим, какую роль играла окружающая среда в древнегреческой, европейской и китайской топофилии.

Море, плодородные земли и острова занимали видное место в воображении древних греков393. Это неудивительно, поскольку благополучие греков зависело от моря и небольших участков плодородной почвы, а острова были оплотами безопасности или оазисами жизни.

Отношение к морю было амбивалентным. Море обладало красотой и пользой, но также было и темной, угрожающей силой. Море часто участвует в гомеровском эпосе394. Его нередко именовали дорогой. Будучи спокойным, оно отличалось «виноцветной» красотой, а в гневе поглощало корабли и моряков395. К VI веку до н. э. греки настолько овладели мореплаванием, что хорошо известное им Эгейское море прослыло родными водами. Афиняне испытывали по отношению к нему уверенность и радость. В трагедии «Персы» Эсхил заставил персидских старейшин признать, что именно от греков их соотечественники научились «глядеть без боязни / На седую, разъяренную ветром / Даль морскую»396. В «Прометее прикованном» Эсхил писал о «смехе сверкающем / Неисчислимых волн» океана397. В драмах Еврипида, как и в произведениях его предшественников, море, спокойное или бурное, служило наиболее распространенной метафорой условий человеческой жизни398. Александрийская поэзия продолжала превозносить очарование моря. Феокрит привел Дафниса петь «на брег Сицилийский»399. С другой стороны, море, при всей его красоте, олицетворяло жестокое безразличие к человеку, служило образом всего сурового и бесчувственного. В «Илиаде» Патрокл обвинял жестокосердного Ахилла в том, что тот появился на свет не от человеческих родителей, но его породили «синее море, угрюмые скалы»400. «Греческая антология», собрание стихов гораздо более позднего времени, полна горестных эпитафий, посвященных неизвестным морякам, погибшим в результате кораблекрушений401.

Серый образ моря служил для того, чтобы подчеркнуть, говоря словами Еврипида, привлекательность «злачных нив» Фригии и «свежую зелень лугов» Диркеи402. В «Одиссее» Гомера (Книга 5) герой из последних сил боролся с волнами, когда вдруг волна подняла его на гребень, и он увидел прямо перед собой сушу. Древний певец описывал это так:

Высоко взнесенный волною,

Зорко вперед заглянул он и землю вблизи вдруг увидел.

С радостью точно такою, с какою относятся дети

К выздоровленью отца, который в тяжелой болезни,

Богом враждебным сраженный, лежал и чах все сильнее,

После же боги, на радость им всем, исцеляют больного, —

Радость такую же вызвали лес и земля в Одиссее.

Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю403.

В «Греческой антологии» характерное выражение привязанности к земле и страха перед морем вложено в уста умирающего земледельца:

Заклинаю вас, дорогие дети, любите мотыгу и жизнь земледельца. Не взирайте с благосклонностью на утомительный труд тех, кто плавает по коварным волнам, и на тяжкое бремя гибельных морских путешествий. Как мать милее мачехи, так и суша желаннее серого моря404.

Отношение к острову, как и к морю, было амбивалентным. Лишь немногие из островов гомеровского эпоса были богаты травой, а там, где остров обещал плодородие, таилась угроза циклопов. С другой стороны, архаическая Греция породила легенду об Островах блаженных, где герои вели беззаботную жизнь. Итака, ничем не примечательный остров, удостоилась в «Одиссее» похвальных песен не только от Одиссея, но и от Телемаха с Афиной. Она изображена Гомером как гористый остров, вздымающийся из моря, место, скорее пригодное для обитания коз, чем для лошадей, но в то же время мать-кормилица, полная источников влаги и щедро одаренная хорошей почвой.

Пейзаж и пейзажная живопись в Европе

Топофилия прошлого безвозвратно утрачена. Мы можем получить минимальное представление об этом чувстве только благодаря литературе, произведениям искусства и памятникам материальной культуры, которые дожили до наших дней. В главе 12 мы попытаемся представить отношение людей прошлого к окружавшей их среде и смыслы, с ней связывавшиеся, на основе материальных свидетельств, улиц и домов, в которых они жили. В этой мы обратимся к свидетельствам изобразительного искусства. На первый взгляд может показаться, что старинные картины, в композицию которых включался пейзаж, могут дать нам ясное представление об окружающей среде и ландшафтных вкусах прошлого. Однако эти свидетельства не так-то легко интерпретировать: художник приобретает свои навыки, обучаясь в школе, поэтому то, что он изображает, свидетельствует больше о его образовании, чем о непосредственном опыте общения с человеком и природой. Живописные пейзажи отражают внешнюю реальность очень приблизительно. Мы не можем полагаться на изобразительное искусство, чтобы попытаться понять, как выглядели те или иные места в прошлом. Мы также не можем полагаться на пейзажи, чтобы узнать, что больше всего радовало лично самих художников, однако мы можем понимать их как особую организацию реальности, которая какое-то время служила мерилом популярного вкуса.

Соединяя природные и рукотворные объекты, пейзажная живопись не стремится к точности изображения. Пейзаж организует природные элементы таким образом, чтобы вывести на передний план человеческую деятельность. В таком ее понимании пейзажная живопись появилась в истории европейского искусства относительно поздно. Ранним ее примером, относящимся к XIV веку, служит фреска Амброджо Лоренцетти «Аллегория доброго правления», на которой, по словам искусствоведа Ричарда Тернера, итальянский художник впервые покрыл голую скалу землей, засеял ее и посадил на ней деревья. Также на этой картине впервые появились широкие дали405. Картина стремилась не к изобразительной, а к дидактической точности. Художник предполагал показать преимущества хорошего правления. Одним из таких преимуществ считалась процветающая сельская местность, и если мы внимательно посмотрим на картину Лоренцетти, то сможем обнаружить элементы тосканского ландшафта. Однако когда на европейских картинах впервые появился явно опознаваемый ландшафт? Можно сказать, что в 1444 году, когда швейцарский художник Конрад Виц написал картину «Чудесный улов рыбы». Изображенное на ней драматическое событие происходит на фоне пейзажа, точно воспроизводящего берег Женевского озера.

Почему художник выбирает изобразить определенные аспекты реальности? Ответ не прост, поскольку на художника влияют его образование, доступные ему технические навыки, связанные с природой символы, характерные для его времени, а также ландшафты, которые его окружают. На ранних этапах развития пейзажного искусства популярной темой была «река в долине», по всей видимости, позволявшая живописцу без особых трудностей изобразить элементарную перспективу. Горы удобны при изображении вертикального измерения. Также они – подходящие символы угрожающей дикой природы. С эллинистических времен до позднего Средневековья горы изображались голыми, отвесными и гротескными, а еще отдаленными, неприступными и окутанными тайной. Однако не так просто отличить символические элементы пейзажа от изобразительных. Взгляните на пейзажи Леонардо да Винчи. На многих из них показаны пики и голые горные стены, почти столь же причудливые, как те, что изображались средневековыми художниками. Безусловно, горы определенного типа поражали воображение Леонардо. Однако, в отличие от средневековых художников и большинства его современников, Леонардо был увлеченным наблюдателем природы. Он считал живопись наукой, то есть строгим способом познания реальности, а не эстетическим излишеством406. Самым ранним наброском, приписываемым