Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

Перечислять ляпсусы можно бесконечно. Никакой рецензии не хватит. Давайте лучше процитирую своё любимое, со страницы 335:

«…было написано чётким крупным почерком врача на листе из школьной тетради».

Ну что тут сказать? Видишь чёткие, крупные буквы — врач писал. М-да. Издательство Шубиной. Номинация на премии.

Но давайте обратим внимание ещё и на

Реверансы и пролизы

Они предсказуемы. Но их надо увидеть.

Вот, например, ещё в самом начале книги, когда Ося и мама мыкаются и страдают, им вдруг везёт:

«Мать (…) приняли переводчицей в ARA — американскую администрацию помощи голодающим. Кроме зарплаты, матери выдали специальную детскую карточку, по которой Ося каждый день получала в столовой ARA горячий обед. Ося потолстела, перестала походить на анатомическое пособие, мать похорошела, вернулась из неопределённого серого возраста в свои законные тридцать три».

Ну конечно, видим реверанс в сторону великой Америки. Хотя какой это реверанс? Это скорее по разряду слюнявого облизывания у нас проходит. И обратим внимание: потолстела Ося в американской НКО за счёт голодающих. В общем-то, воплощённая мечта любого прогрессивного человека. Да.

А вот после суда, на котором Осе дали всего лишь десять лет вместо расстрела, она, вся радостная, возвращается в тюрьму. Её веселье разделяет и конвоир, подкармливает узницу сахаром:

«Это был тот же самый смешной, добродушный солдат-украинец, что вёл её в камеру в первую ночь после ареста. „Пощастило тобi, я думав, розстрiляють тебе, дуже смiливо розмовляла“, — сказал он. (…) Осе захотелось его расцеловать».

Восхититесь масштабом фиги в кармане. На Украине совершенно точно в 2022 году не выходило книг, где героями были бы добрые русские. Но могло такое быть на самом деле? Добрый стражник самых страшных застенков вселенной, подкармливающий осуждённых государственных преступниц — почему, кстати, не салом? Хотя нет, героиня бы стала радоваться, а авторка всё-таки в Израиле живёт, там не все этот восторг разделяют.

Но чего же хочет героиня книги? Во что упирается её моральный стержень? Где у неё кнопка?

«Политика никогда не занимала её… (…)

Про себя она делила людей на всех и других, и деление это было врождённым и пожизненным. Если ты родился другим, другим ты и оставался, даже если ты жил как все, говорил как все, думал как все. У других был иной взгляд, иной запах, нечто неуловимое, неопределяемое, но мгновенно распознаваемое большинством людей».

Жизни тех, что «как все», не имеют значения. Будь это похитители бриллиантов в обмен на халупы или советские солдаты, гибнущие на войне с Гитлером. Жизнь всех этих людей — это возня насекомых с фасеточными глазами. Имеют значение — американцы, с которыми можно пожировать на голодающих, сахарные конвоиры, ну и прочие люди с «хорошими лицами».

«Я никогда не стану одной из ваших отличных ребят», — заявляет прекрасноликая героиня, когда ей предлагают устроиться на завод и заняться-таки делом.

Чего же добивается она и такие, как она? Об этом — прямым текстом:

«Голубушка моя, вы ещё молоды, у вас есть шанс пережить это безумие, и вот когда закончатся все эти индустриализации, коллективизации и прочие акции, когда на развалинах, что останутся к тому времени от этой страны, вырастет новое поколение, кто-то же должен будет научить его порядочности и терпимости, воспитать в нём собственное достоинство и уважение к другому. Кто же, если не вы и не такие, как вы?»

Должны быть руины, старое поколение надо уничтожить, а мы станем полицаями — примерно так и можно перевести с шубинского речекряка на русский квинтэссенцию пафосного бреда мозолисторукой графоманки, будь она на букву К. или на У.

Пора закругляться, друзья. Но мы до сих пор не обнаружили фантастику. А ведь «Тот город» претендует на главную премию жанра.

Где же фантастика?

А фантастика здесь болтается нелепой дополнительной конечностью раздутой каракатицы текста.

Короче, где-то в тайге под Воркутой есть тайный город людей с прекрасными лицами. Быдлу вход воспрещён. Город располагается не то в пещерах, не то в штольнях. Выкопали его эсеры (не спрашивайте) — и даже спрятали там свой архив (тоже не спрашивайте, впрочем, про него и авторка благополучно забыла). Как же они выживают? Что едят? Ну тут просто — ходят на охоту. А как переживают зимы? Тут слово автору:

«Собственно, идея довольно простая, даже вы сможете её понять. Вы знаете, что в глубине земли находится слой раскалённой плазмы? Что земля промерзает метра на два, не больше, даже здесь, в тайге? Чем глубже копаешь, тем выше температура, вот вам и вся идея, собственно. Простая».

Выкопали яму и в ней греются. Элементарно. И как это ни учёные, ни фантасты не додумались?

Но это не всё. Герой Андрюша (вы о нём уже забыли, а он — есть) в интерлюдиях между бабкиными мемуарами идёт по лесу на лыжах, приходит в тайный город, заигрывает с девушкой, получает по щам от местного прекрасноликого главбабуина, но не обижается. А на лбу у него появляется крестообразный шрам.

Не смейтесь, всё серьёзно. В какой-то момент местный старейшина рассказывает о том, как беглые зэки выжили в штольнях. Они пришли в город в июне, но потом наступила зима, стали замерзать. И будущий старейшина решил, месяцев через девять после заселения, осмотреть окрестные пещеры. И вот в одной из них он сталкивается с незнакомцем. А у того в руках фонарь и баул с продуктами. А на лбу — шрам крестом, да.

В общем, вы поняли, за сто страниц до финиша герой Андрюша выясняет, что он должен совершить путешествие назад во времени и передать в 1948, что ли, год следующие предметы:

«Консервы. Лекарства. Патроны. Винтовка. Одеяла. Сухое молоко. Свечки».

И вот уже дело идёт к концу, а хроновояжа ничто не предвещает. Вот уже и финальные страницы. Вот уже эпилог, 1987 год, вдохновенный Андрюша читает лекцию в обществе «Мемориал»* (признано иноагентом). И на последней странице к нему подходит вдохновлённый его речью физик и говорит: «А знаете, я тут изобрёл что-то интересное».

И финита ля вампука. Вот и вся фантастика.

Борхес говорил, что не бывает книг бесполезных, совсем плохих. В каждой, даже самой завалящей, хоть что-то есть полезное. Практика показывает, что такие книги есть. «Тот город», например. Этакая каракатица бессмысленная, ещё на премии претендует. И ведь имеет шанс получить.

Потому что перед нами — образцовое премиальное чтиво. Ни уму, ни сердцу. Ни мальчикам приключений, ни