Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

девочкам — любви. Попытка скормить читателю по третьему разу протухшее пропагандистское блюдо. Унылый рерайт «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург, сдобренный не выдерживающим никакой критики бредком, под видом фантастики.

Вот так и надо писать, друзья, чтобы «элитнейшее» издательство страны взяло ваш текст в работу и благодарило за него посредников. Не благодарите.

2023

Л

Роман Сергея Лебеденко как позор кубанской литературы

(Сергей Лебеденко. (не)свобода / под ред. Елены Шубиной. М.: АСТ, 2022)

Вот передо мной лежит буквопродукт в обложке цвета детской неожиданности с присутствием грязно-голубого и вкраплением красного. На фасадной стороне обложки, как и положено, — цитата супермэтра. В данном случае это лонг- и шорт-фигурант «Нацбеста», «Большой книги», «Ясной Поляны» Марина Степнова. Лауреатские уста сулят нам «роман, который мы давно ждали, который сбывается с пугающей быстротой».

На тыльной, также выполненной в тонах детской неожиданности, стороне обложки мэтр калибром поменьше, экс-журналист «Коммерсанта» и перспективный шубинский автор Дмитрий Захаров излился аж в трёх абзацах. В финальном абзаце сообщается: «Банальность зла не отменяет необходимости очерчивать его границы и называть по имени. Имя этой розы — несвобода». Даже прочтя роман, я не понял, что Захаров имел в виду. То ли давал мутные отсылки к Умберто Эко, хотя (спойлер) какие-либо отголоски деяний туринского мудреца в обозреваемой книге начисто отсутствуют. Возможно, перед нами — просто опечатка на обложке. И тогда мы получаем «имя этой прозы — несвобода». Хотя и так — понятней не стало.

Название буквопродукта «(не)свобода» ведёт нас к семейству уродливых названий, вида «недоболлитра», подвида «литра маркетинговая», отсылает к бесчисленным издательским кадаврам и альраунам, помимо прописанного в них убожества отягощённым ещё и непроизносимыми названиями — «Любовь on/off», «РодиНарод», «iFuck», «Как тебе такое, Iron Mask?» и всякое такое прочее. Приходится констатировать, что в данном случае название — не смешное, не забавное, может быть, даже и первое взятое с потолка.

А кто таков сам автор Сергей Лебеденко? Издательская аннотация сообщает, что родился он в 1993 году, в Краснодаре. Собственно, место рождения автора и пробудило любопытство критика. Получается, что мы с миллениалом Лебеденко — земляки. Получается, что вот этот, цвета неожиданности, гримуар — по сути, явление кубанской литературы. Каковой, я полагал, давно уже нет. А она — поди ж ты, у самой Шубиной выстрелила! Будем читать!

Прочие подробности о писателе Лебеденко напоминают строчки резюме от перспективного соискателя. «Выпускник МГИМО и НИУ ВШЭ; работал судебным корреспондентом „Новой газеты“, как литературный обозреватель и критик сотрудничал с порталами РБК, Афиша Daily, „Прочтение“ и др.»

Познавательно, на самом деле. Список вузов, например, не-фраерский. Не ПТУ, не КубГУ (альма-матер пишущего эти строки). МГИМО и НИУ ВШЭ! Из этого следует, что автор — как минимум медалист, победитель олимпиад! Ну и по двум пунктам (журналистика и литературная критика) — получается, коллега.

Поэтому изучать этот феномен кубанской литературы я начал исключительно доброжелательно. Итак, что же внутри?

Эпиграф-тест

Театр начинается с гардероба, а книга Редакции Елены Шубиной — с эпиграфа. И такая практика, в общем, благо. Она помогает сразу прояснить IQ автора. Если тот цитирует Шопенгауэра, Дерриду, etc. — нормально, интеллектуал. А бахает в эпиграф строчки попсового шлягера или замыленные общеизвестные строки классики — тоже понятно.

От эпиграфа «(не)свободы» я, однако же, впал в ступор. Открывают роман слова президента Дмитрия Медведева, произнесённые им в феврале 2008 года на V Красноярском экономическом форуме. А под Дмитрием Анатольевичем — строки из Откровения Иоанна Богослова (оно же Апокалипсис). Строки общеизвестные.

И возникает вопрос по поводу Медведева: а что, посвежее цитаты не нашлось, что ли? Вот Путин, например, много говорил о свободе и несвободе, и даже в этом году. «Гугл» в помощь. Зачем надо было вытаскивать официозную замшелость пятнадцатилетней давности? Внятных причин я не вижу. Кроме того, что автор гуглил впопыхах и извлёк первую подходящую цитату.

То есть, анализируя подборку эпиграфов, мы приходим к выводу: халтурщик, плетёт общеизвестное. Исследователь кубанской литературы (то есть я) испытал разочарование — как тренер детской команды, бессильно наблюдающий за позором собственных игроков. Впрочем, ладно! Ещё забьют кубанские игроки долгожданный гол в ворота читательского интереса! Ещё спасут очко своей команды (как выражался один, краснодарский же, спортивный комментатор).

С эпиграфом соседствует курсивное авторское предуведомление: «Это художественный вымысел. Он вдохновлен реальными событиями, но не является их воспроизведением».

И снова разочарование для исследователя творческих кубаноидов. Понятно, что в основе романа лежит известное «театральное дело», по которому был осуждён режиссёр Кирилл Серебренников вместе с сотрудниками «Гоголь-центра». Уже стало понятно, что документального романа — не будет. Автор не откопает ничего нового. Выдумает. Залатает прорехи на рубище фактуры заплатами фантазии. А придумать можно что угодно, заранее-то подстраховавшись. Это значит, что ждёт читателя сеанс выдуманных ужасов о «кровавом режиме».

Но давайте дадим кубанскому литератору ещё один шанс? Да, тест на IQ он провалил, да, всё выдумал. Но, может, классно выдумал? Так, что сваи «режима» зашатаются под натиском креативного цунами?

И давайте не будем оглядываться на политическую составляющую буквопродукта (крайне автору этих строк несимпатичную). Просто отодвинем её в сторону, дабы не погрязнуть в бессмысленных мировоззренческих спорах. Будем смотреть, как написано. По гамбургскому счёту.

Гол в свои ворота

Но и тут литературный клуб «Кубань» пропускает гол в свои ворота. На первых же страницах. В первой же главе. Та называется «Допрос I» и представляет собой стенограмму поименованного в заголовке следственного действия. Стенограмма — странная. В ней задокументированы ответы допрашиваемого, но нет вопросов. Литературная игра такая. Кому-то, может, и забавная, оставляющая, типа того, простор для игры читательского воображения.

Приём, безусловно, интересный, но уже б/у, бывший в употреблении. У кого? Ну например, у основоположника техники ответов без вопросов, американца Дэвида Фостера Уоллеса, автора монструозного бестселлера «Бесконечная шутка». Там такая техника тоже использовалась, но в гораздо большей степени ответы без вопросов служат композиционным материалом для книги того же автора «Короткие интервью с подонками», каковая была издана совсем недавно и мимо внимания книжного обозревателя популярных изданий могла пройти едва ли.

Заимствование приёма — нет, не плагиат. Но это нехорошо. Конечно, простецы похвалят, но в глазах знающих людей вы упадёте.

Не к чести автора добавлю, что это — не единственный в романе заимствованный чужой приём. Например, используется немудрёная техника бесконечного диалога в очереди, разработанная Владимиром Сорокиным.

Впрочем, есть и более буквальные заимствования. Например, такое: «Чиновник спасался