Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

Уэна подняла на нее взгляд.

- Бал - это всего лишь вечер, - продолжила та. - Не экзамен, не дуэль. Ты можешь прийти и уйти, если захочешь. И к тому же у нас есть несколько дней. Я могу научить тебя хотя бы не наступать на ноги, – по-доброму усмехнулась она.

- Ты неисправима, - Уэна невольно улыбнулась.

- Зато настойчива, – фейри подмигнула. - Так что?

- Я… подумаю.

- Это уже почти «да», - победно заявила девушка и снова полезла к сундуку.

Уэна помолчала, слушая, как Гвендолин что-то напевает себе под нос, перебирая платья. Потом, будто между прочим, сказала:

- Кстати…

Та обернулась, прищурилась.

- О-о. Это «кстати» мне не нравится.

- Я серьезно, - Уэна чуть повернула голову. - Ты… Стала иначе говорить о Серлине.

Фейри замерла, медленно опуская платье на кровать.

- Иначе - это как?

- Нежнее...

Гвендолин помолчала дольше обычного.

- Он не изменился, - ответила она наконец. - Я просто… перестала смотреть так, как меня учили. И знаешь, что самое мерзкое? Внешне мы одинаковые.

- Когда ты не видишь в нем «эльфа», все становится проще: можно смеяться, спорить, злиться.

- А когда начинаешь помнить… – фейри замялась. - Тогда каждый жест несет за собой историю, которую ты не выбирала. Историю, где вам говорят, что вы по разные стороны, даже если стоите рядом.

В комнате стало тише, даже шум из коридора отступил.

- Но он же не виноват, - осторожно проговорила Уэна.

- Я знаю, – на выдохе ответила Гвендолин. - И именно поэтому мне сложнее. Если он - не враг… тогда кто?

- Иногда, – прошептала некромантка. - Самый страшный момент - это не когда рушатся стены, а когда ты понимаешь, что они вообще были не твоими.

Фейри посмотрела на нее внимательно, почти с благодарностью.

- Ты правда так думаешь?

- Я думаю, - Уэна улыбнулась чуть криво, - …Что мир любит подсовывать нам готовые роли. А потом удивляется, когда кто-то отказывается играть.

Гвендолин фыркнула.

- Ты сейчас говоришь, как человек, который собирается пойти на бал с принцем и делает вид, что это ее вообще не касается.

- Мы не возвращаемся к этому-у-у, – простонала Уэна.

- Мы обязательно к этому вернемся, - сладко поправила Гвендолин. - Просто не сейчас.

***

На улице вечерело.

В окнах общежития загорались первые огни, отражая бледное золото заходящего солнца. Тревога не имела формы - она просто была, сжимаясь внутри тугим, терпеливым комком.

Уэна сидела в кресле, подтянув ноги к груди, и листала книгу медленно, опасаясь, что страницы закончатся слишком быстро.

На иллюстрациях пары двигались легко, словно сам мир был создан для этого: для ритма, для шага, для плавного поворота.

- Это глупо… - пробормотала она, задержав взгляд на очередной позе. - Танцы… Когда в моем поселении даже времени на сон не было.

Голос возник не сразу, ожидая, пока она договорит сама с собой.

- Но ты все равно читаешь, - тихо сказал Вистэйн.

Уэна вздрогнула, но головы не подняла.

- Читать - не значит уметь, - ответила она. - И не значит, что это… нужно.

- Тогда зачем ты держишь книгу?

Она перевернула страницу резче, чем хотела.

- Потому что… - Уэна замолчала, подбирая слово. - Потому что иногда хочется представить, как это - жить иначе.

- Встань…

Уэна усмехнулась, глядя в пустоту комнаты.

- И что дальше? Здесь нет музыки.

- Музыка не всегда звучит снаружи.

Она закрыла книгу, положив ладонь на обложку.

- Ты говоришь так просто.

- Я говорю так, потому что ты уже слышишь ритм, - ответил он. - Иначе ты бы не волновалась.

Уэна опустила ноги на деревянный пол, излучающий легкий холод.

- В поселении было не до танцев… - тихо проговорила она. - И музыку я слышала всего пару раз за всю жизнь.

- Попробуем? - вдруг спросил Вистэйн.

Сердце откликнулось раньше мыслей.

Уэна поднялась, вышла в середину комнаты, опустив взгляд в пол. Неловкость ощущалась в каждой клеточке тела.

- Не бойся, - совсем рядом прошептал голос.

Она вздрогнула, затем почувствовала тепло - легкое, почти невесомое, коснувшееся ее ладони.

Невидимая сила мягко подтолкнула ее вперед, заставляя сделать первый шаг.

- Не надо так напрягаться, - проговорил он почти у самого лица.

Девушка пробормотала что-то невнятное - и в тот же миг ощутила его ладонь на своей талии.

Тело двинулось само.

Не видя его, Уэна чувствовала каждое движение. Рука на ее талии направляла не силой - вниманием, легкими касаниями, подсказывая повороты и изгибы.

- Хм… - Вистэйн вдруг остановился. - Ты все еще напряжена.

- Потому что это не мое… - пробубнила она.

- Все зависит от партнера, детеныш. Закрой глаза.

Она хотела возразить, но лишь шумно выдохнула и подчинилась.

Сначала ничего не произошло. А потом... сердце дрогнуло.

Пол под ногами стал гладким, как паркет. Стены общежития растворились, потолок исчез, оставив невесомое пространство, наполненное мягким мерцанием свечей.

- Доверься мне, - прошептал Вистэйн.

Его присутствие ощущалось раньше, чем осознавалось. Не весом, не тенью - теплом.

Ладонь коснулась ее спины почти бережно. Другая нашла ее пальцы и переплелась с ними уверенно, но осторожно.

Он не вел - он приглашал.

Каждый шаг вдруг становился понятным. Тело вспоминало то, чему никогда не училось. Вистэйн был настолько близко, что она чувствовала его дыхание у виска - ровное, спокойное.

- Слушай не музыку. Слушай себя.

Плечи расслабились. Движения стали текучими, мягкими. Его пальцы иногда задерживались чуть дольше, чем требовал шаг - и от этого внутри растекалось странное, щекочущее ощущение.

- Вот так... Дыши со мной.

Уэна вдохнула, и на мгновение поймала его дыхание у своих губ. Живое... Совсем рядом.

С каждым выдохом напряжение уходило, словно он уводил ее за собой не только в танце, но и в тишину внутри.

Танец стал глубже. Медленнее.

Вистэйн направлял ее вниманием: легким давлением пальцев, едва заметным поворотом кисти, паузой, в которой она угадывала следующий шаг - и угадывала правильно.

Иногда он оказывался так близко, что между ними не оставалось воздуха.

Его присутствие было плотным и обволакивающим, как заботливо накинутый на плечи плед.

Уэна ловила себя на улыбке - не ему, а этому ощущению принятой близости.

Он провел рукой по ее плечу, плавно, словно