Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

- Преступления чаще всего так и выглядят, - усмехнулся он. - Снаружи - ничего особенного.

Она едва заметно улыбнулась.

Иногда их взгляды встречались быстро, осторожно. Слишком долго смотреть было опасно. Но каждый такой взгляд задерживался внутри.

Серлин чувствовал, как она напрягается каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко. Он чуть смещался, закрывая ее собой, не привлекая внимания.

- Ты не обязан, - тихо сказала девушка.

- Я знаю, но... хочу.

Музыка не оборвалась сразу - лишь на мгновение споткнулась, ощущая это напряжение.

Гвендолин первой заметила его.

Старшекурсник. Эльф.

Она узнала его мгновенно по осанке, по спокойной уверенности, по тому, как вокруг него незаметно освобождали пространство. Таких не спрашивали, хотят ли они поговорить.

Он стоял у края зала, не приближаясь. Просто смотрел.

И этого оказалось достаточно.

- Серлин, - произнес он негромко.

Гвендолин почувствовала, как пальцы на ее ладони едва заметно сжались. Серлин понял все так же быстро, как и она.

- Я скоро, Гвендолин, - проговорил он, не глядя на старшекурсника.

- Это… - начала фейри и замолчала.

Серлин коротко взглянул на нее.

- Я вернусь.

Старшекурсник уже шел к выходу, не оглядываясь. Уверенный, что за ним последуют.

Гвендолин осталась стоять в зале.

Она видела, как Серлин идет следом. Видела, как двери распахиваются и как вместо коридора они сворачивают к балкону. Туда, где воздух холоднее. Где нет лишних глаз. Где разговоры всегда короче и жестче.

Сердце стукнуло сильнее. Она сделала шаг вперед и остановилась. Фейри не вмешиваются, не привлекают внимания, не ходят за эльфами.

Гвендолин не пошла сразу. Она подождала ровно столько, чтобы это не выглядело как погоня. Сделала вид, что ищет знакомых, что рассматривает узоры на стенах, что ей просто нужно выйти подышать. Только потом незаметно скользнула к балкону.

Дверь была приоткрыта.

Она остановилась у стены, в тени, где свет из зала ломался и не доходил до пола. Отсюда было видно все: силуэты, движения.

Старшекурсник стоял спиной к залу. Спокойно. Уверенно. Так, как стоят те, кто заранее уверен в своей правоте.

- Ты понимаешь, что делаешь? – твердо спросил он.

Серлин пожал плечами.

- Танцую. Насколько я помню, это не запрещено.

- Не прикидывайся, - холодно сказал эльф. - Ты знаешь, в чем дело.

Гвендолин затаила дыхание.

- Напомни, - спокойно ответил Серлин. - Я иногда забываю старые сказки.

Старшекурсник усмехнулся.

- Сказки? - он шагнул ближе. - Это не сказки. Это история. Настоящая.

Он говорил негромко, но отчетливо.

- Фейри предали нас. Когда шел Раскол, именно они первыми отказались встать под знамена эльфийских домов. Они выбрали сохранить свою магию и позволили нашим городам пасть.

Гвендолин почувствовала, как пальцы впиваются в камень стены.

- Это не так, - отозвался Серлин все тем же легким тоном. - Я читал хроники. Там слишком много версий, чтобы быть уверенным.

- Хроники писали победители, - резко произнес старшекурсник. - А фейри - нет. Они спрятались. Закрыли свои круги. Сохранили кровь, пока мы хоронили своих.

Он сделал шаг ближе.

- И теперь ты танцуешь с одной из них. Будто этого никогда не было.

Серлин наклонил голову.

- Забавно, - усмехнулся он. - А мне казалось, что мы все выглядим одинаково. Значит, ненавидеть приходится по памяти.

Повисла тишина.

Опасная.

- Ты слишком много себе позволяешь, – сквозь зубы прошипел эльф.

- Возможно, - согласился Серлин. - Но если мы будем ненавидеть тех, кто не участвовал в войне, только потому, что так удобнее… Тогда что вообще осталось от нашей чести?

Удар был внезапным.

Кулак врезался в лицо так быстро, что Гвендолин не сразу поняла, что произошло. Серлин пошатнулся, но устоял. Голова резко дернулась в сторону, дыхание сбилось.

- Вот что осталось, - спокойно сказал старшекурсник. - Память и границы. Не переходи их снова.

Серлин медленно выпрямился. Провел языком по губе.

- Тогда, - он криво усмехнулся. - Вам придется напоминать мне об этом чаще.

Старшекурсник посмотрел на него еще секунду, затем отвернулся.

Шаги удалились.

Гвендолин осталась прижатой к стене, не в силах пошевелиться. Сердце билось так громко, что ей казалось - он услышит.

Серлин стоял, опираясь о перила.

Фейри сделала шаг вперед.

- Серлин… - прошептала она.

Он вздрогнул и обернулся.

В этот момент Гвендолин поняла: он знал, что она здесь, просто не остановил ее.

- Ты слышала.

- Прости, - глухо ответила фейри. - Это из-за меня.

Он посмотрел на нее, качая головой.

- Нет. Это из-за истории, которую слишком удобно помнить только наполовину.

Серлин говорил спокойно, даже слишком для подобной ситуации. Он выпрямился, стер кровь тыльной стороной ладони, затем добавил:

- Ты ничего не сделала.

Гвендолин подошла ближе, собираясь сказать что-то еще - и замерла.

Серлин вдруг напрягся, моргнул.

Балкон стремительно менялся. Перила стали выше, камень под ладонями - гладким, отполированным до зеркала. Свет от фонарей погас, оставив только бледное сияние без источника.

Он узнал это чувство сразу.

- Серлин? - окликнула его Гвендолин.

Ее голос донесся словно издалека.

Пространство вокруг него сдвинулось.

В нескольких шагах впереди стояла фигура: высокая, лишенная резких линий - как образ, которому не дали лица. От нее исходило ощущение тяжелой уверенности.

Серлин отступил на шаг.

Фигура сделала движение - не резкое, почти вежливое.

Эльф понял не что произойдет, а что выбора не будет.

- Нет… - выдохнул он.

- Серлин! - голос Гвендолин стал ближе, резче.

Мир вернулся рывком. Холодный камень под ладонями. Ночной воздух. Балкон.

Он резко выдохнул. Видение отступило. Сердце билось слишком быстро.

- Ты побледнел, - обеспокоено проговорила Гвендолин. - Что с тобой?

Он медленно выпрямился. Провел рукой по лицу, стирая остатки увиденного будущего.

- Ничего, - ответил он, натянуто усмехнувшись. - Просто… Старые привычки.

- Ты видел что-то?

- Иногда будущее приходит без предупреждения. Но это еще не значит, что оно окончательное.

Гвендолин плавно кивнула, не понимая, но принимая.

Он снова оперся о перила, глядя в ночь.

Чистый воздух казался слишком прозрачным, будто времени осталось меньше, чем хотелось бы...

***

Уэна не сразу заметила, что музыка сменилась.

Ритм стал другим - глубже, медленнее, как если бы зал устал от веселья и позволил себе короткую передышку. Листья под потолком закружились ленивее, опускаясь ниже, и свет стал теплее.

Она стояла у края зала, держа в руках бокал, к которому так и не притронулась.

Отсюда было видно