Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

были резкими порывистыми, он настолько был рад меня видеть. Я опустилась на колени, обняла его тёплую шею, и слёзы хлынули из моих глаз. Пепел узнал меня. Его любимая хозяйка вернулась.

Из тени деревьев за этим потрясённо наблюдал старый дворецкий.

Он прекрасно знал, что Пепел не подпускал к себе ни одну живую душу, кроме домочадцев.

Наши взгляды встретились.

Я видела, как сомнения старика окончательно превратились в уверенность. Я слегка кивнула ему. У него на глазах выступили слёзы, но он ничего не сказал. Только кивнул в ответ.

Но сейчас важно было другое.

Я подошла к беседке и опустилась на колени перед детьми.

Они сначала испуганно сторонились незнакомки в дорогой шёлковой маске. Но видя мою искреннюю нежность и то, как ведёт себя Пепел, постепенно стали успокаиваться.

— Как вам здесь живётся, маленькие мои? — мой голос сорвался, когда я осторожно коснулась бледной щеки дочери. В её глазах читались страх и мольба о помощи. Зрелище, от которого разрывалось сердце матери. — Ну что же ты... — я притянула её к себе и обняла.

И тут их прорвало.

Всхлипывая, перебивая друг друга, дети начали рассказывать весь тот кошмар, в который превратилась их жизнь. Стоило их матери "погибнуть", как Эдмунд сбросил маску любящего отца. Он превратился в жестокого тирана. Часто наказывал их за малейшую провинность, лишал обеда. Пепла вообще выгнал на улицу, запретив пускать в дом. На содержание детей выделялись сущие крохи. Эдмунд экономил на них каждую монету, попрекая куском хлеба.

— А где же Гера? — тихо спросила я, оглядываясь в поисках своей старой, преданной няни, которая была мне второй матерью. — Почему её нет с вами?

Дети замерли.

В ту же секунду их лица исказились от ужаса. Они разом разрыдались и бросились ко мне в объятия. Их маленькие тела сотрясались от рыданий.

— Н-няня Гера... она упала со второго этажа... с лестницы, — сквозь слёзы пролепетал сын, утыкаясь мне в плечо. — И... сломала себе шею.

Я застыла, чувствуя, как внутри всё немеет.

Гера? Моя любимая, ласковая Гера?

— Это не был несчастный случай, — прошептала мне на ухо дочь, испуганно оглядываясь на окна дома. — Мы видели... Мы с Марком прятались в нише. Это Теоден и наш папа... они вместе столкнули её с лестницы!

Мир вокруг меня рухнул.

Теоден. Мужчина, который управлял финансами нашей семьи. Который заменил мне отца. Которого я почитала и любила как родного.

За что они убили беззащитную старую женщину?

— Няня Гера случайно подслушала их, — захлёбываясь слезами, тихо рассказывал сын, крепко сжимая мою руку. — Дядя Теоден был очень пьян и сильно ругался с Эдмундом. Он кричал, что Эдмунд получил всё это богатство, все земли и замки только благодаря ему. Дядя Теоден кричал: «Если бы я тогда не убил старика, ты бы сейчас побирался по кабакам!»

Каждое слово ребёнка вонзалось в мою душу.

Истина, страшная, уродливая, наконец обнажилась. Из слов Марка я поняла, что произошло.

Пользуясь абсолютным доверием моего покойного отца, который в последние годы тяжело болел сердцем и физически не мог контролировать финансовые операции, Теоден — этот бесчестный картежник и распутник, беззастенчиво обманывал своего покровителя. Он годами воровал из нашей казны, присваивая огромные суммы.

Но когда злоупотребления вскрылись, и мой разгневанный отец решил с позором изгнать растратчика из дома, Теоден не остановился перед преступлением.

Он хладнокровно убил моего отца, подстроив всё как внезапный сердечный приступ.

Я сидела на коленях в сырой траве, намертво сжимая в объятиях своих плачущих детей, а в моей голове одна за другой всплывали картины нашей семейной гибели.

Теоден убил моего отца. Затем Эдмунд и Алисия убили меня, забрав наследство. Затем они вдвоём убили Геру, которая узнала их тайну.

Вся моя жизнь была построена на лжи. Кровавой лжи людей, которых я считала своей семьёй.

Дикая, первобытная ярость захлестнула меня с головой, выжигая последние остатки жалости.

Валерия умерла. Виктория умерла. На их пепле родилось нечто другое. Существо, ведомое лишь одной целью — уничтожением.

Я чуть отстранила детей, заглядывая в их заплаканные глаза, и заговорила:

— Послушайте меня внимательно. Вытрите слёзы. Больше они вас не тронут. Я обещаю вам. Клянусь своей жизнью, что каждый из них заплатит за то, что совершил. Они захлебнутся собственной кровью. Это наш с вами секрет. Слышите? Наш общий секрет. Ждать осталось совсем недолго.

Дети испуганно, но с внезапно вспыхнувшей надеждой закивали, крепче прижимаясь ко мне.

Ловушка для Эдмунда Кросс-Варна больше не была просто планом.

Теперь это была вендетта.

Глава 22

Глава 22

В клуб я вернулась глубокой ночью, ожидая увидеть в гостиной разъярённого Дориана. Но «Призрачная Дева» спала. Морвен, дожидавшийся меня в холле, лишь тихо развёл руками: генерал ушёл сразу, как только прочитал записку.

В груди на мгновение вспыхнуло острое чувство вины, но оно тут же было поглощено холодным, расчётливым пламенем. Хорошо. Он не здесь. Мне не нужно было тратить силы на то, чтобы оправдываться или сдерживать его ревность. Сейчас во мне говорила не женщина, любившая его, а мать, видевшая слёзы своих детей.

Сегодня Эдмунд так и не вернулся в загородную резиденцию. У него явно случилось что-то важное. Он прислал мне записку, где очень искренне извинялся. Писал о том, что дела не отпустят его до поздней ночи. Но я могу быть у него в гостях столько, сколько захочу.

Именно этим его предложением я и воспользовалась, проведя всё это время с детьми. Это был настоящий подарок, первый за долгое время. Я сидела с ними в саду, слушала их робкие голоса, смотрела, как они играют, и каждый момент был одновременно счастьем и пыткой. Счастьем — потому что они были рядом. Пыткой — потому что я не могла сказать, кто я.

Но пока я там была, в моей голове созрел план. Пора было воплощать месть. Начнём мы с Теодена.

Я собрала своих в кабинете Морвена. Эн, Борк и сам алхимик смотрели на меня с тревогой. Я не стала ходить вокруг да около и выложила им всё: про Теодена, про яд, про лестницу и сломанную шею Геры.

Тишина в кабинете была звенящей. Эн закрыла лицо руками, а Борк так сжал кулаки, что кожа на его пальцах побелела.

— Мы идём к нему сегодня, — мой голос звучал тихо, но в нём не было ни капли сомнений. — Теоден живёт