Проклятие черничного пирога - Виола Редж

Глава 16

К подготовке вечера памяти Джорджины Вудстон мы отнеслись серьёзно. Целый день после моего возвращения из Пик-Вотерса обсуждали детали всей компанией, включавшей двух тётушек, Эша с Присциллой и Оливера Роудса, который получил прямо-таки сенсационные сведения о полковнике, и даже местами репетировали. Периодически к нам присоединялся и инспектор Бассет, дважды заезжавший в Экстон-Холл и пытавшийся вставлять свои ценные замечания.

Мэр под напором госпожи Финч пригласил в организационный комитет тех, кто присутствовал в день убийства в доме женщины, чьи черничные пироги до сих пор оставались эталоном для всех жителей Хейстауна. А заседать комитет явился в сад, где проходил последний конкурс в её жизни.

Дело было в Джеймсе Вудстоне, который сильно сдал за последние дни и никуда не выходил дальше своей калитки. С нами не было только Милли, роль которой взяла на себя Энн Причерс. Ну согласитесь, было б странно, если в организационный комитет серьёзного благотворительного мероприятия взяли бы очень неординарного, но несовершеннолетнего ребёнка.

Мне, конечно, безумно хотелось исключить и Гортензию, но она снова представляла лорда и леди Экстон. В противном случае со мной грозился отправиться Эш, а это могло бы насторожить подозреваемых.

В итоге поздним утром следующего дня вокруг круглого стола посреди лужайки под тентом сидели: убитый горем Джеймс Вудстон, преподобный и его сестра, госпожа Финч с племянником, мэр Малверсток, полковник Фицджеймс с супругой и мы с Гортензией.

Со стороны всё походило на дружеское чаепитие, потому что накануне вечером я испекла черничный пирог, думая о Джорджине. О чае позаботились госпожа Финч, которая принесла лимоны и мятную заварку, и новый лакей, который привёз из Экстон-Холла артефакт Келли с горячей водой. Всю дорогу лакей ругался на неудобный фрак и то и дело забывал про белые перчатки. Приходилось напоминать.

— Ах, как мило, что вы решили испечь любимый пирог моей несчастной подруги, — без разгона начала полковница Фицджеймс.

— Это я попросил мисс Стокс, — ответил ей словоохотливый мэр, — все говорят, что она печёт черничный пирог не хуже покойной госпожи Вудстон.

— Непременно попробуем, — поддержала тему Энн Причерс, — возможно, у мисс Стокс особенный рецепт?

— Особенный, — согласилась я, — от сестры Джорджины из Пик-Вотерса – Майры Килморрин.

— Ну что же вы не сказали, что собираетесь в мой родной городок? – всплеснула руками полковница. – Я бы передала с вами гостинцы семье.

Лакей с непроницаемым лицом, в котором крайне сложно было угадать знакомые черты одного полицейского инспектора, подал ей чашку с чаем.

— Вы можете и сами съездить к родным, госпожа Фицджеймс, разве нет? – удивилась госпожа Финч.

— Да, мы как раз собирались через неделю, — кивнула та с оживлением, — могли бы даже съездить вместе с мисс Стокс, если бы знали, правда, дорогой?

— Конечно, — односложно ответил полковник, взглянув на свои золотые часы. – Господа, не пора ли начать обсуждение более важной темы?

— А вы куда-то торопитесь? – поинтересовалась мисс Элвуд, которая удостоилась в ответ лишь пренебрежительного взгляда.

Тогда за дело взялся Оливер Роудс:

– Какие у вас любопытные часы, полковник. Позволите взглянуть?

— Не люблю давать свои вещи посторонним людям, — отказался тот.

— Господа, — прокашлялся мэр, — в самом деле, давайте начнём обсуждение. Во-первых, определимся с местом проведения нашего вечера.

— Церковь Единого всегда открыта, — объявил преподобный, которого не поставили в известность об истинной цели собрания.

— Мне думается, что надо провести вечер памяти здесь, в этом доме, — мягко сказала госпожа Финч, — где прошла вся жизнь Джорджины Вудстон.

— И где она с этой жизнью рассталась, — подхватил её племянник. – Все мы присутствовали при этом, господа и дамы, что уж греха таить.

— И все, должно быть, понимают, что среди нас её убийца, — слегка поторопилась раскрыть карты я.

Нервничала, несмотря на подготовку.

Люди зашумели. Джеймс Вудстон поднял голову и обвёл всех мутными глазами, без слов вопрошая «кто?». Гортензия судорожно сжала в руках свою чашку: она и вчера переживала больше всех.

— Полиции удалось что-то выяснить? – даже подалась вперёд полковница Фицджеймс.

— Кое-что удалось, — кивнула я, — но мне пришлось провести собственное расследование.

— Как интересно, — сложил руки на груди полковник. – Однако я предпочту решить вопрос с благотворительным вечером, чем слушать про ваши… ммм… изыскания.

— Может, тогда послушаете про мои? – вмешался Оливер Роудс, пока я не успела возмутиться. – Я не зря спросил про ваши золотые часы, полковник. Видите ли, один мой давний клиент частенько рассказывал про широко известного в армейских кругах Всадника времени. Шпионам с выдающимися способностями вручают некий хроноартефакт, который выглядит в точности как ваши часы.

— Шпионам? Артефакт? – переспросил мэр, который тоже не вполне осознавал суть происходящего (хоть мы его предупредили).

— Да, именно, — кивнул Роудс. – Полковник, вам всё ещё интересно обсуждение вечера памяти Джорджины Вудстон?

— Думаю, что нам лучше уйти, — попытался встать тот.

— И пропустить этот спектакль? – его спутница улыбалась и выглядела по-прежнему безмятежно. – Дорогой, мне очень интересно, давай останемся.

— Прекрасное решение, — одобрила Гортензия, — нам всем любопытно, что это за хроноартефакт?

— Способен локально ускорять или замедлять время, — продолжил Роудс. – В тот день, когда была убита госпожа Вудстон, время было ускорено.

— С чего вы это взяли? – удивился преподобный.

— Давайте вспомним, кто и что делал в тот день, когда господин Вудстон пригласил нас после конкурса в свой дом, — предложила я. – Господин мэр, к вам вопрос не относится, вы были на террасе всего несколько минут, а потом вернулись в сад.

— Откуда вы знаете? – нахмурился полковник.

— От свидетеля, который постоянно находился в саду и видел всё, что происходит на веранде, — ответил ему адвокат.

— Это тот лакей, да? – с почти детской непосредственностью воскликнула полковница, чуть не захлопав в ладоши, когда я кивнула.

— Мы с Джессикой устали от судейства и хотели скорее уехать домой, — слегка покривила против правды Гортензия. – Она пошла ополоснуть руки, а я следом, но тут мы увидели ту прекрасную скатерть, что вязала Джорджина… Ах, я непременно свяжу такую для своей племянницы.

— Джорджина обещала показать эту скатерть мне первой, — улыбнулась полковница Фицджеймс. – Я ушла в дом с ней вместе.

—