Проклятие черничного пирога - Виола Редж

Полковник зевнул, демонстрируя, что он здесь лишь по прихоти супруги.

— Все дамы оказались в вязальном кабинете, а мужчины остались на террасе, — спокойно продолжила я. – И тут случилась первая странность. Выходя из туалета, я встретила госпожу Фицджеймс, в то время как мисс Элвуд, — Гортензия ответила энергичным кивком, — только вышла из холла в коридор, в конце которого расположена туалетная комната.

— И что же тут странного? – серебристо рассмеялась полковница. – Я хожу быстрее вашей тётушки, только и всего.

— Но вы вышли из вязального кабинета после мисс Элвуд, — строго возразила Энн Причерс. – И в дверь, которая ведёт в буфетную, а не в холл.

— За время, что я была в туалете, вы успели рассмотреть скатерть, вдоволь повосхищаться ею, пройти через буфетную и столовую в коридор, а потом оказались у двери туалетной комнаты, чтобы я обеспечила ваше алиби.

— А может, вы просто копуша? – мило улыбнулась госпожа Фицджеймс.

— Признаю, что бываю медлительна, — согласилась я. – Поняла, что стала невольным катализатором убийства, только вернувшись из Пик-Вотерса.

— Ах, дорогая, ну рассказывай же! – воскликнула Гортензия. – Что там случилось?

— Придётся начать издалека, — ответила я. – Жили в Пик-вотерсе три подруги: Джорджина Мёрдок, Джуна Колстинс и Майра Килморрин. В юном пятнадцатилетнем возрасте они вызвали фею, которая наградила их проклятьем черничного пирога.

— Что за чушь, — фыркнул полковник, — Джуна, тебе ещё не наскучило?

— Нет, давай дослушаем, — капризно протянула его спутница.

— Не перебивайте, — потребовал адвокат. – Мы слушаем, мисс Стокс.

— Проклятье заставляет печь черничные пироги при любом удобном случае, — продолжила я. – А в качестве бонуса исполняет желание кулинарки. Так Джорджина и Джуна вышли замуж и уехали с мужьями из Пик-Вотерса. Джорджина не просто освоилась с проклятьем, она получала от него удовольствие, закармливая черничными пирогами весь Хейстаун к собственной выгоде.

— Так вот оно что… — заговорил было мэр, но сразу умолк.

— Иное дело Джуна, — продолжила я. – Она была очень совестливой, переживала, мучилась. Что скажете, полковник? Вы-то быстро сообразили, как можно использовать пироги, исполняющие желания.

— Ну знаете, мисс Стокс, это уже переходит всякие границы, — он сжал кулаки, словно собирался ударить.

— Потерпите, осталось недолго, — остановить меня было уже невозможно. – Тут надо вернуться в Пик-Вотерс ещё раз. У Джуны была младшая сестра Джулия, тоже мечтавшая вырваться из глухой провинции любой ценой.

— Бедняжка Джули, — всхлипнула полковница, — разбилась на авто пятнадцать лет назад.

— И буквально сразу после этого карьера лейтенанта Фицджеймса резко пошла в гору, — вставил свои пять медяшек Оливер Роудс. – Первая операция в Уврелии, затем Гулистан, а потом и Наралия. Награды, звания, репутация непревзойдённого шпиона и, как итог, артефакт Всадника времени.

— Не вижу связи, — холодно возразил полковник.

— Полицейский некромант установил, что на кладбище Пик-Вотерса похоронена Джуна Фицджеймс, а не очень похожая на неё Джулия Колстинс, — сказала я. – Совестливая Джуна не подходила на роль спутницы шпиона. Зато подошла её сестра Джулия.

— Единый, — ахнули госпожа Финч, Гортензия и Энн Причерс.

Не притворялись, этой информацией я с ними вчера не поделилась, потому что заключение экспертизы пришло только сегодня утром.

— Джорджина сразу заподозрила, что полковница Фицджеймс – не её подруга Джуна. Да что уж там, и я бы на её месте всё сразу поняла, услышав слова: «Мой муж любым пирогам предпочитает мясо». Джуна так сказать не могла.

— Вы несёте ересь, — показала зубки полковница. – Мой муж действительно предпочитает мясо.

— Потому что вы не умеете печь, — оскалился в ответ Джеймс Вудстон. – Моя жена – умела.

— Она умела не только это, — подхватила я. – Ещё она прекрасно вязала. И попала в клуб Глэма, что несказанно возмутило вас, Джулия. Ведь вас-то туда не взяли, несмотря на все ухищрения.

— Место понадобилось внучке герцогини Кростерской, — пожала плечами та, но в глазах сверкнул нехороший огонь.

— Поэтому вы так жестоко расправились с работой Джорджины: вынули спицу и спустили петли, но не смогли оставить брошенный журнал и вернули его на место. Глэма вы действительно уважаете.

— Он лучший дизайнер современности, — подтвердила она. – А ей не стоило ворошить прошлое и пытаться меня шантажировать. Вы, мисс Стокс, ничего не докажете. И полиция ничего не докажет. Никаких улик не осталось.

Теперь мне и не надо было что-то доказывать.

— Возможно, — сказал Оливер Роудс, — полковника прикроют командиры, ведь его действия при определённой сноровке можно квалифицировать как соучастие, а вот с вами, мадам, всё однозначно.

— Перестарались немного, когда стирали отпечаток ауры, — пояснила я. – Ну и слишком откровенно пытались помешать моему разговору с Джорджиной.

— Это косвенные улики, — не удержался адвокат, — однако вкупе со всем остальным сомнений у суда не вызовет.

Информация наконец дошла до тех, кто сидел с нами за одним столом. Преподобный, соседствующий с полковником, брезгливо отодвинулся вместе со стулом. Мэр выпучил глаза в сторону Фицджеймсов.

— Так это вы убили Джорджи! – зарычал, как раненый медведь, Джеймс Вудстон. – Гнить вам в мраковой бездне!

Лицо его налилось кровью, на руках взбугрились вены, кулаки сжались, когда он начал подниматься со своего места. Видеть эту ненависть страшно было даже мне, но Фицджеймсы не испугались.

— Вот теперь уходим, — сказала Джулия.

И полковник щёлкнул крышкой своих золотых часов. Время приостановилось. Для нас, сидящих за столом, вроде бы всё осталось по-прежнему. Я поднимала руку, чтобы подать сигнал инспектору, Вудстон встал и перегнулся через стол, чтобы вцепиться в горло убийце своей жены, зато Фицджеймсы двигались так быстро, словно кадры синема показывали на скорости перемотки. Вот только они встали из-за стола, как уже закрыли калитку и пропали из поля зрения.

Следом за ними на той же скорости пропал и инспектор в лакейском фраке, который стоял на достаточном отдалении, чтобы эффекты артефакта его не коснулись.

— Уйду-ут, — простонал Вудстон.

— Не волнуйтесь, — ответил Оливер Роудс, — за забором есть кому их встретить.

В этот раз инспектор Бассет привёз с собой столичных констеблей,