Горький хлеб - Дмитрий Чайка

Марк опустил голову, стараясь не заржать молодым жеребцом. Лица у женской половины Меммиев были просто уморительные. Евдоксия глупо хлопала глазами. Флора утирала слезы, одновременно улыбаясь, а Сабина переводила задумчивый взгляд с гостя на отца. Кажется, она нашла источник внезапного свалившегося им на голову богатства.

— Ты сыграешь нам на кифаре, Марк? — спросила Летиция, которая налюбовалась своим гребнем и запустила пальцы в блюдо с козлятиной.

— Конечно, госпожа, — ответил Марк.

* * *

Уныло, думал Марк, когда вилик, управляющий поместьем, провел его по владениям Меммиев. Убогие хижины колонов, базальтовое колесо, которым давят масло, и огромный каменный чан для винограда. Его будут топтать босыми ногами, чтобы получить сок. Винтовой пресс? Нет, не слышали. Клочки полей разбросаны тут и там. В имении даже не вся земля обработана. Видно, рук не хватает. Их не хватает по всей Италии. После дружеского визита готов Алариха многие деревни так и не оправились. Часть людей погибла, часть ушла, а новые крестьяне рождались слишком медленно.

— Волы ваши? — спросил Марк.

— Половина наших, — ответил управляющий, мужичок лет тридцати пяти, по-крестьянски основательный и спокойный. — А остальных колоны в складчину купили. На три семьи один. Без волов тут совсем беда была бы…

— А виноград просто к палкам привязываете? — удивился Марк, который как-то раньше на эту тему не задумывался.

— А как еще их подвязывать? — удивился вилик. — Не на землю же лозу бросить.

— На поперечины, — сказал Марк. — Вроде забора. Шпалеры называется. В Аквитании так делают.

— У этих галлов все не как у людей, — поджал губы вилик.

Марк настаивать не стал. Этот мужик упертый, как осел. Надо с сенатором поговорить. Ведь, как ни крути, тут и его деньги тоже. Двадцатая доля.

— Винтовой пресс для вина хочешь? — спросил Марк.

— И для масла! — радостно оскалился тот, но тут же вздохнул. — Хозяин не даст. Дорого. Да и не нужен винтовой. Рычагом с камнями сподручней давить. Он и дешевле, и людей к нему меньше надо.

— У тебя будет пресс, почтенный, — сказал Марк. — Богом клянусь. К следующему лету поставлю. Что еще нужно?

— У меня сорок семей колонов, — вилик с насмешкой посмотрел на юношу. — Нужно еще двадцать, а лучше двадцать пять. Их тоже поставишь, господин прокуратор? Или соврешь, как с прессом?

— Двадцать семей до весны приведу, — спокойно кивнул Марк. — Я для дьяконий хлеб пеку. В их списках сотни беженцев. Много мужиков пока не обещаю, но сирот и вдов с детьми найду.

— Так ты не шутишь сейчас, молодой господин? — вилик облизнул пересохшие губы. — Смотри, ты ведь богом поклялся. Он покарает, если соврал. Баб, детей, сирот покрепче… Всех веди! Я им дома дам, пустые есть… От оброка на три года освобожу! Позарез люди нужны. Земля есть. А как хороший урожай, хоть плачь.

— Готовь дома! — хлопнул его по плечу Марк, в башке которого зрела одна многообещающая идея. Заброшенной земли в Италии завались, а людей мало.

Нужно при случае поговорить с отцом Целестином, думал он. Интересно, приживется ли тут колхоз?

1 Римская фамилия в широком смысле включала в себя и рабов. На больших виллах только домашней прислуги могло быть несколько десятков человек, а то и сотен человек.

Глава 16

Первый дом Меммиев на Целийском холме оказался не просто кучей кирпича, а кучей кирпича, до того густо заросшей кустарником, что Марк даже побоялся туда зайти. В таких местах и змея может спрятаться, и лихой человек. Участок не то чтобы вырви глаз. Напротив, он стоит в глубине квартала, и его не видно с Тускуланской улицы, проходящей невдалеке. Вокруг чистенькие невысокие дома, и на дороге нет грязи. Здесь живут лавочники, мясники, богатые медники и купцы с соседнего Большого рынка.

— Для торговли место не очень, — поморщился Марк. — Значит, будем продавать другие его достоинства. Например, тишину. Это же Целий, а не какая-то Субура. Тут почище публика.

— Ты сказал, что хочешь продавать не доли в доме, а куски этажей? — непонимающе смотрел на него Виктор. — Ты не можешь продать то, чего римское право не знает как отдельную недвижимость. Так никто не делает!

— А мы сделаем, — пожал плечами Марк. — И вообще, кто у нас юрист? Надо продать то, что право знает. Готовь договор. Назовем его э-э-э… договор долевого участия. Представь, ты не снял жилье, а купил его. Оно твое, навсегда! Ты не платишь за квартиру, тебя никто и никогда не выгонит.

— Что ещё за «долевое участие»?

— Не знаю, — развел руками Марк. — Сам придумал.

— Нет, так нельзя, — задумался Виктор. — Нет таких договоров. Есть pactum de aedificio futuro — соглашение о будущем здании. Или: emptio rei futurae — покупка будущей вещи.

— Мне все равно, — махнул рукой Марк. — Но согласись, мысль-то хорошая.

— Хорошая. А в чем подвох? — с подозрением уставился на него Виктор.

— Дорого очень, и деньги сразу, — ответил нему Марк. — Да и платить за ремонт все равно придется. И такой договор ты мне тоже составишь. Я без него не стану квартиры продавать. Иначе протечет крыша, и конец всему дому.

— Товарищество можно организовать, — подумал Виктор. — Это не запрещено. Членство у собственников квартир, и они вместе отвечают за содержание дома.

— Именно, — ответил Марк. — А еще внеси такой раздел, что участники товарищества могут запретить покупку, если не одобрят нового собственника.

— Это еще зачем? — у Виктора дар речи пропал. — Я не уверен, законно ли это. Собственность в Риме священна!

— Зачем это нужно? — переспросил Марк. — А затем, чтобы соседи были приятны друг другу. В этом доме поселятся те, кто сейчас снимает лучшие квартиры в Городе. У них есть деньги. Они не пожалеют средств на отделку. Ведь это их жилье навсегда! Навсегда, понимаешь?

— Кажется, понимаю, — медленно кивнул Виктор. — Если бы у меня было пятьдесят солидов, я бы себе такую квартиру купил.

— Сто, не меньше, — отрезал Марк. — Я не стану делить дом на закутки.