Горький хлеб - Дмитрий Чайка

улицы, под завязку набитой серебром и золотом. У подножия Палатина немало менял, но он их лично не знал, а выглядеть убогим просителем категорически не хотелось. Премиальный товар так не продают. Именно поэтому он пошел туда, где его должны были запомнить.

— Уважаемый Марк? — аргентарий Павел сделал легкий поклон. — Твои кресты расходятся быстрее, чем вареная тракта твоего же имени. Ты пришел снова выбрать подарок?

— Да, — кивнул Марк. — Хочу мать порадовать какой-нибудь безделицей. Покажешь?

— Да, почтенный, выбирай, — аргентарий достал товар.

— Пожалуй, возьму вот этот кулон, — Марк почти не глядя ткнул в овальный кусочек янтаря. — Я заплачу сейчас. Сможете принести мне домой? Я не успею до ночи. Новая стройка, весь в делах.

— Принесем, конечно, господин, — ответил аргентарий, принимая серебро. — Ты строишь новый дом?

— Я строю новый, невиданный дом, — усмехнулся Марк. — Но не для субуранской голытьбы. Там будут жить богатые люди, почтенный Павел. Четыре этажа, восемь огромных квартир, своя форика в каждой. Тепло круглый год, решетки на окнах, вмазанные в стены. Такого дома в Риме больше нет.

— Сколько думаешь брать за аренду? — поднял аргентарий острый взгляд.

— Я не стану сдавать там жилье, — покачал головой Марк. — Эти квартиры я буду продавать. Не долю в доме, а именно каждую квартиру по отдельности.

— Продавать? — застыл аргентарий. — Можно будет купить отдельную квартиру? Не долю в доме?

— Да, — заговорщицким шепотом ответил Марк. — В полную собственность! Всего восемь уважаемых хозяев, закрытый двор с замком, своя вода. Когда я дострою этот дом, цена улетит в небеса. За эти квартиры будут драться.

— Сколько стоит? — голос аргентария дрогнул.

— Сейчас сущие нуммии, — небрежно бросил Марк. — Пока строится, от ста до двухсот солидов. Первый этаж самый дорогой, четвертый — самый дешевый. По желанию клиента мы даже положим мозаику на пол и распишем стены. Он может смело вкладывать деньги. Ведь это его собственность.

— Не понимаю… — прошептал Павел. — А земля? А лестницы? Крыша? Отхожая яма? Я знаю о таких сделках, вкладывался в них. В первом случае земля осталась у одного хозяина, и он задушил остальных. А в другом случае собственник потребовал выделить его участок под домом. Суды шли два года. Это большая головная боль, почтенный.

— Все учтено, уважаемый Павел, — ответил Марк, расплачиваясь за покупку. — Знаменитый адвокат Флавий Виктор подготовил целую кипу договоров. Эта земля не подпадет под actio communi dividundo, раздел общего имущества. Собственники будут ограждены от этой напасти. Впрочем, зачем тебе это? Ты ведь не покупатель…

— Постой! — крикнул Павел, когда Марк уже стоял в дверях. — Давай поговорим… Ты можешь показать свой дом?

— Пойдем, — приглашающе махнул рукой Марк. — Это на Целии. Сейчас как раз строят первый этаж.

— У меня не хватит денег на первый, — признался Павел. — Но четвертый я бы рассмотрел.

— Я могу устроить второй по цене четвертого, — намекнул Марк. — Ты ведь аргентарий. Ты даешь деньги в рост и принимаешь чужие деньги на депозитум. Ты проводишь платежи и вкладываешься в морские перевозки. Так?

— Допустим, — осторожно ответил Павел. — Это мое ремесло.

— Тогда найди еще семь человек, которым это будет интересно, — попросил Марк. — Сделай это тихо. Мне не нужен лишний шум. Обо мне и так слишком много говорят, а деньги любят тишину.

— Да-а, — хмыкнул аргентарий. — Марциану уже продают на нашей улице. Каждый копо считает долгом придумать свой соус. Я очень хорошо понимаю тебя, господин. Заказ будет доставлен незамедлительно. А я пойду с тобой. Я хочу увидеть дом, где из квартиры с шелковыми занавесями не придется выносить вонючее ведро.

Они оказались стройке к полудню. Рабочие прилегли на доски, закусывая хлебами, которые принес разносчик со Спуска, и попивая вино. Через час-другой они встанут и снова начнут месить известь и класть кирпич. Молодой хозяин требует скорости и платит за каждую пядь кладки, а не за день работы. А раз так, то и каменщикам выгодно вкалывать до заката.

Павел ходил по пустой коробке, поднятой до пояса, и придирчиво ковырял пальцем стены. Что именно он хотел понять таким образом, Марк не знал, но благоразумно молчал. Он сохранял легкую ленцу. Не ты, мол, так другие купят. Павел подошел к решеткам на будущем окне, покачал их и расплылся в довольной улыбке. Прутья толщиной в палец перепилить можно, но ой как поработать придется.

— Я возьму первый этаж, — жестко сказал он. — Весь.

— Вот как? — удивился Марк. — А говорил, что денег нет.

— Для всяких глупостей нет, а на хорошее дело найдем, — проворчал меняла. — Ты сможешь сделать тут небольшое помещение… настоящую крепость?

— Отольем комнату из бетона с железными прутьями внутри, — кивнул Марк. — Пол, стены и даже потолок. Ее персидский таран не возьмет. А для дверной коробки сделаем железные закладные на локоть вглубь. Дверь будет из клепанных стальных листов, но сверху мы ее отделаем деревом и распишем. Она будет выглядеть как обычная стена. Комната станет короче, но никто даже не догадается, что за ней есть потайное помещение. И два-три хитрых замка…

— Ты! — Павел потрясенно замолчал. — Но как?

— Ты аргентарий, — пояснил Марк. — Я знаю, что тебе нужно. Сюда ни одна сволочь не зайдет, а если зайдет, не сможет открыть. Плати, Павел, и ты получишь настоящую крепость для своих денег, договоров и расписок. Я могу сделать таберну, где ты будешь принимать людей без лишних глаз и ушей.

— Убей меня гром, Марк, — вытер пот банкир. — Ты изрядно пугаешь. Я только сейчас понял, почему субуранское отродье тебя слушается. С тобой рядом я чувствую себя каким-то мальчишкой. А ведь мои предки не первую сотню лет этим ремеслом на жизнь зарабатывают. Железная дверь… Бетон с прутьями… Да чтоб я сдох.

— Что по остальным шести квартирам? — спросил Марк.

— Я поговорю с людьми, — кивнул меняла. — У них будет только один вопрос: деньги вперед. Это опасно. Ждать целый год они побоятся.

— Поручительство сенатора Меммия подойдет? — спросил Марк. — У него имение под Капуей. Оно не заложено, а стоит не менее двадцати тысяч.

—