Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Черная Кость знала. О встрече, о месте, о часе. Не знаю, были ли они в курсе обо мне, или их целью были Ложкин и Савелий, но явно послали все, что успели собрать за ночь.

Магесса остановилась в полусотне шагов и улыбнулась. Я наконец смог рассмотреть ее вблизи. Невысокая, худощавая, в черном брючном костюме. Каштановые волосы со множеством седых прядей обрамляли широкое лицо с чуть шире, чем выглядело бы эстетичным, посажеными глазами, вокруг которых, а также вокруг губ и на лбу, залегли глубокие морщины.

Она никак не походила на Сферу. Впрочем, как и большинство Сфер. Надо уже наконец избавиться от стереотипов, заложенных еще в академии, когда я только узнал, что такая стадия существует.

— Кеша, — сказала она чуть нараспев, — ты не представляешь, как я ждала. Сегодня ты ответишь за все, что я вытерпела. За каждую ночь боли!

Ложкин не ответил. Он поднял руку, формируя вокруг себя и меня щит из камня.

— Держись рядом, сученыш, — сказал мне, не оборачиваясь.

Она ударила первой и ударила в двоих сразу. Веер сосулек в Ложкина, веер в меня — из двух точек пространства, которых я не разглядел. Стало ясно, почему она не повторяла первый удар. Ей это и не требовалось.

Мы сошлись, не сговариваясь: я пошел вправо, Ложкин — влево. Она осталась между нами. Каменные копья пошли из-под воды, алое пламя ударило сверху. Магесса двинулась в сторону от строя. Мы пошли за ней, молчаливо соглашаясь вести бой вдали от остальных.

Первый веер я разбил секирой. Второй лег на доспех: сотня ледяных игл в грудь, плечи, в наручи. Черный металл принял их и не пропустил, но красный камень под ними вспыхнул, потускнев. Без брони это попадание было бы для меня последним, тут и гадать нечего.

Лед был живой. Иглы, что застряли в наручах, тянули холод внутрь. Я выжег их пламенем по своим же жилам, по старой памяти Улья. Доспех помог и здесь: камень грел изнутри, к тому же частично спасала Чара Истока.

Тем временем за моей спиной началось другое противостояние. Сотня моих врезалась в полторы с лишним сотни врагов. И даже по звуку было ясно, что там происходит что-то, что Кости совсем не по душе.

Потому что они впервые дрались с теми, кто заведомо сильнее. Да, нас было на полсотни человек меньше, но каждый боец в среднем на уровень превосходил их, а для покрытия такого разрыва полуторакратного преимущества было даже близко недостаточно.

Так что за них я, наверное, и не боялся вовсе. Наташа вела строй. Нина, с поддержкой Артема, резала на левом крыле двумя короткими клинками. Виктор шел в первом ярусе, поливая врагов золотыми огненными пулями.

Где-то в середине боя Ян вел четверых наследников. Его выкрик я услышал один раз, полный тонко контролируемой злости. Вряд ли искренней — скорее предназначенной для лучшего понимания.

После этого голоса Федор уже ударил всерьез. Диана и Александра шли за ним парой, спина к спине. Видимо, по слову Яна. Семен прикрывал их сверху.

Савелий и Миша взяли обоих Сфер. Миша был значительно слабее любого из них, тем более с учетом разницы в качестве энергий между Духом и Эфиром.

Но Восьмой Круг, тем более гениальный Восьмой Круг Кавелиных с особым телосложением, нельзя было сбрасывать со счетов. Миша более чем успешно отвлекал внимание, создавал ложные атаки, подлянки и прочую сверкающую в мириадах граней его кристаллов мишуру.

Савелий, с другой стороны, был сильнее любого из них поодиночке, в результате чего вчетвером они встали в пат, и ни одна сторона не могла быстро взять верх.

Так что неожиданно, но хуже всего ситуация была у нас с Ложкиным. Магесса была быстрее нас и быстрее самой себя двухлетней давности — я это очень четко видел. Не сильнее, хотя и сильнее тоже, а именно быстрее, причем во всем.

Быстрее ставила лед, быстрее уходила, быстрее била. При этом в ее Сфере что-то было не так. Я заметил это после минуты боя. Было в ней что-то чужое, непонятное. Не черный Дух, которого как тогда, так и сейчас было в избытке, а нечто… я не мог сформулировать нормально.

Я отставал, и Ложкин отставал тоже — мы держались, только прикрывая друг друга. Ухудшало ситуацию то, что его Сфера была нестабильна. Каждое каменное копье будто бы было недоделанным, все еще крайне опасным, но при этом не «отточенным», и это создавало проблемы и пробелы, которые приходилось закрывать мне.

Секира рубила ее щиты, лед крошился о мои новые доспехи, которые, несмотря на значительно повышенную прочность за счет пропитки Духом, сами по себе все равно вполне могли считаться сокровищем.

Но между мной и Магессой оставалось то, что было не закрыть ни секирой, ни огнем. Дух не мог противостоять Эфиру на равных.

Единый, однако, я показать не мог, ведь не мог собирать его в бою. Так что того же эффектного тарана, что я провернул против троицы техников на Истоке, было не добиться.

Ложкин бил снизу. Копья вставали из воды столбами, толщиной в дерево, одно за другим, также стены, щиты, огромные каменные руки, прессы… Она уходила от них изящно и чисто, но на завершениях маневров ее всегда ловил я.

Работал сверху. Взрыв, нырок, полумесяц поперек ее щита. Один щит разлетался на осколки под взрывом и весом Крушителя. Но за одним щитом всегда был второй. Она ставила их быстрее, чем я рубил, но этого было достаточно, чтобы Ложкин мог нанести еще один удар, и все повторялось.

Она сменила рисунок. Веера сосулек кончились, пошли одиночные ледышки, толщиной с бревно. Каждую она клала так, чтобы отжать меня от Ложкина, разбить нашу командную работу.

Я рубил их пополам на подлете. Половины уходили в воду, и там, где они касались поверхности океана, буруны буквально застывали целыми айсбергами. Падения каменных снарядов Ложкина вызывали огромные волны, а мое пламя поднимало над водой столбы и облака пара. Сражение уровня Сфер семи Кругов было действительно подобно стихийному бедствию.

Один раз она достала Ложкина. Копье ушло из-под воды чуть мимо цели. Она вошла в этот зазор так быстро, что я не успел среагировать, и лед прошел ему через плечо. Он даже не дернулся, сразу окутав плечо камнем, чтобы, видимо, остановить распространение холода, и продолжил бой, но