Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

транслируемые NHK, слушали с наибольшим интересом, и теперь их по праву считают прародителями асадоры в не меньшей, а возможно, и в большей степени, чем газетные романы с продолжением, которые в те времена издавались в изобилии. Формат, за исключением различий, продиктованных средством коммуникации, был практически тем же: ежедневные короткие пятнадцатиминутные эпизоды. Самой успешной радиодрамой стала «Скажи свое имя» (Kimi no na wa) 1952–1954 годов. Это столь же романтичная, сколь и драматичная история любви: герои знакомятся и влюбляются друг в друга во время бомбардировок Токио, а затем, вынужденные расстаться, договариваются встретиться через шесть месяцев на мосту Сукиябаси в районе Гиндза, однако не могут сдержать свое обещание. Эта радиодрама вызвала волну новых постановок, включая и версию в формате асадоры.

Первая официальная телевизионная трансляция, состоявшаяся в феврале 1953 года, позаимствовала начальную сцену из четвертого акта, пожалуй, самой знаменитой пьесы театра кабуки – «Ёсицунэ и тысяча вишневых деревьев» (Yoshitsune senbonzakura). Это был поистине достойный дебют, за которым немедленно последовала оригинальная телепостановка, основанная на фольклорных мотивах. Ее показывали в прямом эфире, как и первые утренние сериалы. В результате от некоторых из этих ранних работ, включая сценарий, написанный Ясунари Кавабата, будущим лауреатом Нобелевской премии 1968 года, не осталось видеосвидетельств. Первая хому дорама (примерный аналог ситкома) – двадцать пять получасовых эпизодов – появилась в 1955 году и освещала различия и противоречия между разными поколениями одной семьи. Но все же японское кинопроизводство не могло конкурировать с американским, и, как следствие, вскоре началось вторжение зарубежной продукции и героев с европейской внешностью. Их появление в Японии поначалу вызвало интерес, но вскоре стало объектом критики. Тем временем, помимо общественного вещателя NHK, появились различные коммерческие телеканалы. Именно они уловили крик души из глубинки Японии, где зрители из‑за культурного и языкового барьера не воспринимали вестерны или юмористические короткометражки вроде «Я люблю Люси» (которая в те годы добралась и до Италии под названием «Люси и я»). И с тех пор ключевые направления западного производства стали переосмысляться: под раздачу попали не только ситкомы, но и любовные истории, и полицейские драмы. Местное производство сериалов, как по качеству, так и по количеству, быстро набирало обороты, и этот процесс освоения телевизионного пространства достиг своего апогея с выходом фильма «Я хочу стать ракушкой» (Watashi wa kai ni naritai), авторы которого осмелились исследовать даже самые сокровенные чувства японцев по отношению к еще недавнему военному поражению. В центре сюжета – простой человек, парикмахер, которого обвиняют в военных преступлениях за то, что он во время войны подчинялся приказам начальства.

Именно в этом контексте NHK запускает асадору – продуманный ответ на лавину предложений, заполонивших телеэкран. Ответ, который поначалу мог показаться минималистичным, даже робким, но на деле оказался победоносным. Причина, видимо, в том, что такой формат сериалов соответствовал ожиданиям аудитории, в особенности той ее части, что смотрела телевизор по утрам – в то время суток, которое до того вообще игнорировалось телепрограммой. Эта аудитория и в психологическом, и в социальном плане отличалась от вечерней. Большую часть ее составляли женщины, в основном домохозяйки и матери, с которыми и был заключен своего рода «коммуникативный договор». Он предполагал утренние часы трансляции и особенное внимание к японской истории – как прошлой, так и будущей, – но непременно в обнадеживающем ключе, как неуклонный прогресс, пусть и не всегда стремительный. С годами послание становилось все яснее: у общества есть огромный потенциал для улучшений, особенно в том, что касается роли женщин, но не стоит двигаться слишком быстро или идти наперекор устоям, ведь прогресс и традиция связаны диалектическими отношениями. В конце концов, они нуждаются друг в друге.

Семья является самым ярким свидетельством этой связи, и то, что за последние двадцать – тридцать лет, в условиях нарастающей глобализации и урбанизации, эта связь начала ослабевать, не могло не отразиться в асадоре. По сути, вплоть до девяностых годов семья в ее традиционном понимании была основополагающим элементом каждой утренней драмы, ее идеологических предпосылок и конфликтов. По сюжету семья чаще всего была неблагополучной. Маловероятно, чтобы юная и прекрасная героиня не являлась сиротой, потерявшей хотя бы одного родителя. Далее следовало ожидать, что супруг несгибаемой героини умрет, желательно на войне, и жена его останется одна с детьми, вынужденная идти на любые жертвы, лишь бы найти способ вырастить их. Само наличие детей было, разумеется, обязательным. Жена непременно становилась матерью; более того, асадоры первой волны беззастенчиво воспроизводили мантру периода Мэйдзи «хорошая жена и мудрая мать», которая в основе своей оставалась неизменной, несмотря на модернизацию страны и нравов. Безусловно, женщина имела право и даже во многом обязана была выйти за стены домашнего очага и своим трудом внести экономический вклад в содержание семьи. Она могла даже отдалиться от семьи, если это было необходимо, но счастливый финал подразумевал воссоединение, и так же немыслимо было, чтобы сериал обошелся без свадьбы – если не главной героини, то уж кого-то из ее ближайшего окружения.

То была в некотором смысле «неоконфуцианская» установка: женщина в этой парадигме рассматривалась как хранительница не столько традиции, сколько ритуальности, которую эта традиция подразумевает. Затем Япония изменилась, и асадора адаптировалась.

Семейные отношения по-прежнему остались в центре внимания, но традиция, пусть и робко, была поставлена под сомнение; попутно же демонстрировалась возможность альтернатив устройства семейной жизни. В 2000 году был показан утренний сериал, в котором героиня выбрала путь матери-одиночки и в итоге остановилась на неформальных партнерских отношениях. В других же поднимались темы аборта и даже романа героини – в данном случае карьеристки, списанной с реально существовавшей личности, – с женатым мужчиной. Любовь между мужчиной и женщиной (гомосексуальность, судя по всему, еще не проникла в асадору, если не считать нескольких стереотипных изображений маргинальных персонажей) отныне необязательно приводит к созданию новой семьи.

В самом деле, одна из характерных черт асадоры заключается в способности чувствовать настоящее, быть в связке с ним. Она чутко следит за эволюцией обычаев ничуть не меньше, чем за конкретными событиями из новостной хроники, и если асадора обращается к прошлому, то никогда не заходит дальше недавнего времени. Под запретом оказываются герои Средневековья или периода сёгуната Токугава, которые являются прерогативой другого чрезвычайно популярного и нестареющего жанра в линейке NHK – исторической, или драмы «большой реки» – тайга-дорамы. В асадоре же обращение к десятилетиям, непосредственно последовавшим за Реставрацией Мэйдзи, поистине редкое явление; скорее уж внимание заостряется на страданиях, принесенных войной на Тихом океане. Никто при этом не озабочен поиском виновных, и действие как можно скорее переносится в эпоху послевоенного восстановления, которое в представлении японцев сравни чуду.

С течением лет даже война и восстановление, кажется, потеряли свою значимость, и прошлое – то, о котором стоит иной раз напомнить старшим поколениям, пережившим его, или рассказать молодым, теперь совпадает с годами экономического бума и бабуру. Но цель остается неизменной: создать однозначный образ Японии – страны прогресса, перспектив и завоевания новых научных, культурных, экономических и прочих пространств. И неважно, что за это время изменилась аудитория, к которой обращаются асадоры. Эволюция японского общества и медиасферы заставила пересмотреть тот, казалось бы, незыблемый факт, что утренние драмы особенно любимы домохозяйками среднего возраста. С одной стороны, старение населения привело к увеличению доли зрительниц старше шестидесяти и даже семидесяти лет. С другой стороны, новые методы продвижения, к которым не может оставаться равнодушной и NHK, привлекли двадцатилетних – студенток ли, служащих, внимательных к новым тенденциям и смыслам.

Сложные героини между традицией и современностью

Естественным образом изменились возраст и социальная роль целевой аудитории; ее былое единство распалось, можно сказать, разобщилось. Это объясняет не только стремление телекомпании к экспериментам, но также и объективное падение