Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

с геометрическими и цветочными узорами, от хризантем до стилизованных пионов, придавая лицу человеческие черты и эмоции. И потому все кокэси разные – задумчивые, рассеянные, улыбчивые, подмигивающие, удивленные.

Единственной игрушкой Осин была именно кокэси, и так она ею дорожила, что бережно хранила до самой старости. Эта кукла – память о матери: она подарила игрушку Осин до того, как их судьбы безвозвратно разошлись – во время встречи в Гиндзане, где из‑за тяжелых обстоятельств мать вынуждена была устроиться служанкой. Сюда же, в Гиндзан, много лет спустя, уже в преклонном возрасте, и захотела вернуться главная героиня.

Ил. 9. Мастерская Кадзуо Исиямы

Кокэси становится воистину бесценным подарком, ведь черты куклы напоминают маленькой Осин лицо матери, а сцена, где она покидает Гиндзан, сидя в повозке с кокэси на коленях, несомненно тронула зрителей до слез. Неподалеку от родной деревни Осин, в городке Саката, где она провела юность и получила то минимальное образование, что позволило ей взойти на социальный верх, есть примечательный памятник. Он посвящен Осин. Девочка – в зимних сапогах и изношенном пальто – нежно прижимает к груди деревянную куклу.

Эта кокэси наверняка была создана по канонам школы Ямагаты, распространенной по всему Тохоку. К этой же школе принадлежал и Кадзуо Исияма – первый мастер, с которым мы встретились во время наших многочисленных поездок в поисках кокэси. Его мастерская находилась в нескольких шагах от маленькой станции линии Сэндзан, соединяющей города Ямагату и Сэндай. Исияма-сан радушно принял нас и позволил остаться, чтобы понаблюдать, как он работает за токарным станком в своей скромной мастерской, погруженной в неописуемый и живописный беспорядок – к слову, такой же, какой мы обнаружили и во многих других мастерских, куда нам довелось попасть, в провинциях Тохоку.

Если наш поход в Ямагату и можно определить как content tourism, мотивированный интересом к явлениям массовой культуры, то это скорее content tourism наоборот, ведь именно кокэси, а не асадора, стали причиной возникшей эмпатии к несгибаемой героине сериала. Куда более традиционно сложилось с другим сериалом. Наши друзья, живущие в Отару на Хоккайдо, пригласили нас провести у них несколько дней. И как раз в то время, в январе 2015 года, шла асадора «Массан» (Massan), посвященная жизни Масатаки Такэцуру, основателя винокурни Nikka Whisky. Мы, можно сказать, погрузились в сериал – все же он был про совершенно незнакомый нам мир японского виски, мир идеального сочетания сладкого и соленого, правителем которого, по словам Такэцуру Масатаки, является солод. Судя по сериалу, у производителей виски в Японии было два пути: по первому шли те, кто стремился создать нечто, соответствующее вкусам японцев; в тридцатые годы именно такой подход и выбрала компания Kotobukiya, позже ставшая известной как Suntory. Второй путь выбирали те, кто непреклонно считал, что виски должен быть таким же, как шотландский.

Но какой бы путь ни избрали производители, им нужно было найти местность, климат и химический состав почв которой были бы сопоставимы с шотландскими. Именно поэтому Такэцуру, отпрыск семьи мастеров саке из Хиросимы, а затем сотрудник Kotobukiya в Осаке, решил бросить вызов судьбе и перебраться в отдаленный Хоккайдо, где и вода, и ячмень, и, что особенно важно, торф лучше всего подходили для винокурни. То был отличный, продуманный выбор, но и его, однако, оказалось бы недостаточно без вмешательства судьбы, которая, как известно, благоволит смелым. В случае с Такэцуру счастливым событием в 1939 году стал запрет на импорт виски из Европы. Nikka, только-только вышедшее на рынок небольшое производство, чьи перспективы были еще весьма туманны, получило от Императорского флота, основного потребителя того импорта, заказ, который позволил компании совершить долгожданный качественный скачок. Nikka приравняли к военной промышленности и поставляли ей ячмень, древесину и все необходимое, позволив, таким образом, пережить военные годы без особых проблем.

Мы прибыли в Отару ранним днем. Поняв, что главная достопримечательность городка, «дорога света и снега», yuki akari no michi, не может предстать во всей красе до наступления темноты – нам ведь предстояло любоваться свечами, горящими внутри ледяных скульптур, и бумажными фонарями, затейливо развешанными вдоль главного канала, ведущего к порту, – мы с радостью приняли предложение наших друзей посетить винокурню Nikka Whisky в соседнем Ёити. Там мы увидели ряд кирпичных зданий, составлявших сердце дистиллерии. Цветом крыши среди них – серо-зеленым, а не красным, как у прочих строений – выделялось жилище владельцев, ныне превращенное в музей и обставленное в европейском стиле: стол эдвардианской эпохи, пианино, массивное кресло-качалка, а на полу в прихожей – медвежья шкура с головой и внушительной оскаленной пастью. На стенах – фотографии пожилого Такэцуру, отдаленно напоминающего Д’Аннунцио, и его шотландской жены, Роберты «Риты» Коуэн – то в западных, то в японских нарядах. Выйдя из усадьбы, мы осмотрели цеха дистилляции со множеством медных аламбиков, склады, фирменный магазин, где, как нас заверили, продаются сорта виски, которых больше ни у кого не найти. И наконец, на возвышении, неподалеку от усадьбы, мы увидели могилу, где вместе покоятся супруги Такэцуру.

В посвященной им асадоре, как это уже случалось с «Мечтой Нантян», «Осин» и многими другими, настоящее и прошлое переплетаются. Идея производить виски в Японии сама по себе не нова, что играет на руку создателям сериала, поскольку позволяет охватить весьма протяженный период времени и взглянуть на разные эпохи с исторической и социологической точек зрения. Как и в «Осин», действие начинается в нынешнем времени, с некоторыми допущениями, которые, впрочем, оправданны тем фактом – и это тоже характерная черта асадоры, – что драмы, основанные на биографиях реальных людей, все равно являются вольной интерпретацией их жизни. Об этом свидетельствует и выбор вымышленных имен для персонажей: в случае с «Массаном» Рита становится Элли, а Масатака Такецуру – Масахару Камэямой. На слух Масахару и Масатака кажутся подозрительно похожими, и у такого совпадения есть простое объяснение: оба имени имеют ласкательное прозвище Массан, которым шотландская жена главного героя нежно называет своего мужа. И которое, собственно, стало названием асадоры.

Первая сцена посвящена награждению уже пожилого Масахару за высочайшее качество виски, который он назвал в честь жены, скончавшейся в 1961 году. Таким образом, зрителю сначала демонстрируется успех предприятия, а затем действие переносится к истокам, в 1920 год, когда Масахару возвращается домой после долгого пребывания в Шотландии. За это время он изучил все, что можно было узнать об искусстве дистилляции виски, прошел практику на различных заводах и, более того, нашел себе жену – девушку, выросшую в местных традициях, которая жила в том же доме, где он снимал комнату. Сцена с награждением в 1971 году, конечно, не выдумка сценаристов: к тому времени виски Nikka уже пользовался широким признанием, даже в Великобритании, так что британский премьер-министр Александр Дуглас-Хьюм однажды пожелал лично поздравить Масатаку Такэцуру, назвав его «человеком, который в молодости похитил секрет нашего виски, используя лишь перьевую ручку», проще говоря, наблюдая и делая записи. Тем не менее сам выбор основателя винокурни Nikka в качестве символа личного и национального успеха был, несомненно, обусловлен и оправдан международным признанием, которое получили два крайне ограниченных (и дорогостоящих) выпуска купажированного и односолодового виски в 2007 и 2008 годах. Эти события позволили заполнить пробел между смертью главных героев (Элли в 1961 году и Массана в 1979‑м) и началом трансляции сериала, изменив восприятие зрителем настоящего времени.

Может показаться, что «Массан» выбивается из шаблонов асадоры, потому что мужчина, а не женщина находится в центре сюжета. На самом же деле, хотя сериал и отклоняется немного от избранной линии, он вписывается в другую проверенную псевдофеминистскую повестку – ту, что соответствует старой поговорке: за каждым великим мужчиной стоит великая женщина. Именно через главный женский образ – Элли – проводится мысль, если угодно, послание, которое, по задумке создателей