Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко

иконой Богоматери прокляла новоиспеченную пару и с девочками навсегда покинула их некогда общий дом. Уже в конце 1930-х годов Татьяна, дочь подследственного Всеволода Мейерхольда, при составлении протокола допроса написала, что с 1922 года связи с отцом не имела, так как не смогла простить ему вторую женитьбу: он бросил мать 52 лет, допустил ряд неэтичных поступков по отношению к ней.

В Москве всем было известно, что первым мужем новой жены режиссера, ведущей актрисы его театра, был известный литератор Есенин, но мало кто знал подробности их романа. Когда молодые познакомились, Сергею было всего 19 лет, а машинистке эсеровской газеты Зиночке на год больше. Начинающий поэт из села Константиново и хорошенькая девушка родом из Одессы неожиданно обвенчались в маленькой церкви на Вологодчине. В тех местах они оказались благодаря предсвадебному путешествию, в которое отправились втроем: Сергей Есенин, его друг поэт Алексей Ганин и горячо любимая невеста Алексея Зиночка Райх. Романтическая поездка друзей по водам среднерусской неспешной реки быстро внесла коррективы, и Ганин оказался не женихом, а свидетелем на свадьбе друга Сергея со свой бывшей невестой.

Много позже, уже будучи известной актрисой, Райх напишет об этом периоде своей жизни: «Сейчас у меня десятки шляпок. А когда я жила с Есениным, у меня даже платка хорошего не было. Я ходила в Сережином башлыке. Но как я была счастлива…» [46]

С Есениным счастье девушки вряд ли могло длиться долго. Несмотря на рождение общей дочери и наступившую через два года вторую беременность, Зинаида ушла от него буквально в никуда. Она родила сына в убогом приюте матери и малютки, и поэт тогда даже не навестил новорожденного.

Родной отец увидел мальчика только во время случайной встречи на вокзале города Ростова. Поэт с другом ехал из Ташкента, а Зинаида везла больного ребенка в Кисловодск на лечение. Сергей по просьбе жены нехотя вошел в купе, мельком взглянул на маленького сына и, поморщившись, пробормотал: «Есенины темноволосыми не бывают…» То, что у матери мальчика были по-еврейски темные волосы, он в расчет не принимал.

Благодаря их скоропалительному браку родились не только двое детей, но и знаменитые пронзительные стихи о расставании:

Вы помните,

Вы все, конечно, помните,

Как я стоял,

Приблизившись к стене,

Взволнованно ходили вы по комнате

И что-то резкое

В лицо бросали мне.

Вы говорили:

Нам пора расстаться,

Что вас измучила

Моя шальная жизнь,

Что вам пора за дело приниматься,

А мой удел —

Катиться дальше, вниз…

Безрадостная встреча на вокзале еще больше ослабила и без того уставший от болезней детей организм Зинаиды, и вскоре она заразилась тифом. Путь к выздоровлению был долгим и мучительным. Не удалось избежать тяжелого осложнения: мозговые клетки приняли на себя удар инфекции, и после перенесенного тифа Зинаида всю жизнь страдала затяжными нервными приступами.

Нужно сказать, что она не скрыла от Мейерхольда ни одного факта из предшествующей жизни: сразу сообщила о наличии двух детей и честно рассказала про свою болезнь.

Режиссер стал для детей чрезвычайно заботливым отцом и даже официально усыновил их. Здоровье жены и ее счастье настолько заботили его, что он, даже когда узнал о свиданиях Зинаиды с бывшим мужем, написал ее подруге: «Я знаю, что вы помогаете Зинаиде встречаться с Есениным. Прошу вас, не делайте этого. Они сойдутся, и она опять будет несчастна».

Режиссер был прекрасно осведомлен о скандальной славе поэта, который к этому времени еще и отчаянно выпивал. Мейерхольд помнил и ту пошлую низость, которую Есенин беспардонно вылил на него с Зинаидой, узнав, что они поженились:

Ох, и песней хлестану,

Аж засвищет задница,

Коль возьмешь мою жену,

Буду низко кланяться!

Пей, закусывать изволь!

Вот перцовка под леща!

Мейерхольд, ах, Мейерхольд,

Выручай товарища!

Уж коль в суку ты влюблен,

В загс да и в кроваточку.

Мой за то тебе поклон

Будет низкий — в пяточку.

Какие бы пренебрежительно непристойные стишки ни писал Есенин о своей бывшей жене, но ее холеная внешность и блестящая карьера подействовали на него возбуждающе. Он никак не мог предположить, что в это трудное время у брошенной женщины с двумя детьми хватит сил отправиться из далекой провинции в Москву, поступить на курс самого известного режиссера столицы да еще и стать его женой. Когда поэт увидел на сцене ослепительно и роскошно выглядевшую Зинаиду, то вновь почувствовал безудержное влечение к ней. Вернее не к ней, а к шикарной, уверенной в себе известной актрисе, которую из Райх мастерски вылепил режиссер. У Есенина в минуты восхищения своей бывшей женой родились такие смиренные стихи:

Я стал не тем,

Кем был тогда.

Не мучил бы я вас,

Как это было раньше.

За знамя вольности

И светлого труда

Готов идти хоть до Ла-Манша.

Простите мне…

Я знаю: вы не та —

Живете вы

С серьезным, умным мужем;

Что не нужна вам наша маета,

И сам я вам

Ни капельки не нужен.

Зинаида была очень неглупой женщиной и прекрасно понимала, что стоит ей потерять существующий статус звезды театральных подмостков столицы и вновь стать простой и зависимой от шального поэта женщиной, как она тут же перестанет быть привлекательной в глазах непостоянного Есенина. Он больше не будет стоять под ее окнами с подушкой и жалостливо кричать: «Помнишь, мы спали на ней!» Все очень быстро изменится: Зинаида будет сидеть дома и ждать, когда поэт ввалится после очередной попойки и устроит дебош.

Осознавая все последствия вновь нахлынувшей страсти, Зинаида все же не могла совладать с чувствами. Ей так хотелось хотя бы урывками дополучать то счастье, которое грезилось молодой женщине в начале супружеской жизни!

После смерти поэта Зинаида подарила подруге — той самой, у которой она тайком от Мейерхольда встречалась с Есениным, — свою фотографию с подписью: «Тебе, Зинуша, как воспоминание о самом главном и страшном в моей жизни — о Сергее…»

Мейерхольд неистово ревновал жену к ее бывшему мужу, но при этом понимал, что любое жесткое действие с его стороны приведет к тому, что Зинаида покинет его. А вот чтобы уберечь жену от повышенного внимания других мужчин, режиссер проявлял чудеса реакции и изобретательности. Когда Владимир Маяковский во время репетиций «Бани» приглашал Зинаиду на перекур в соседнее помещение, ее муж тут же прерывал репетиции и следовал за ними. В театральном мире иронично сплетничали о болезненной любви Мейерхольда к жене, причем с годами это чувство в нем только усиливалось. Чем больше он как режиссер вкладывал в Зинаиду-актрису, чем шикарнее одевал ее для того, чтобы она блистала на дипломатических приемах и в своем салоне в Брюсовом переулке, тем