Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко

Видно, так заведено навеки –

К тридцати годам перебесясь,

Все сильней, прожженные калеки,

С жизнью мы удерживаем связь.

Организм и психика поэта к этому времени были уже настолько искалечены, что всякая надежда на трезвую «связь с жизнью» закончилась буквально через пару месяцев. Квартиру жены Есенин превратил в притон, где его собутыльники почти ежедневно устраивали пьяные дебоши. Если жена проявляла недовольство их поведением, поэт уходил из дому и по много дней пропадал неизвестно где. Когда, вконец обессиленный беспробудным пьянством, он возвращался, Софья Андреевна безропотно принимала его, стоически выхаживала и возила по психиатрическим клиникам.

Нужно сказать, что еще до замужества она вполне понимала, что ее ждет в браке с беспутным поэтом, и даже писала по этому поводу родственникам: «Я знала, что иду на крест, и шла сознательно… Я хотела жить только для него» [100].

После смерти поэта Софья Андреевна решительно пресекала любые разговоры о том, что Есенин мучил ее всю их недолгую совместную жизнь. В своем нежелании признать очевидное у Софьи Андреевны была определенная логика: до встречи с Есениным у нее не было постоянного занятия, заполняющего ее жизнь, поэтому появление рядом с ней известного поэта вносило в ее существование хоть какой-то смысл. Некоторые женщины в подобном браке становятся секретарями и помощницами мужа, организующими их дела, а другие, такие как Софья Андреевна, — стоическими спасателями. Как бы кощунственно это ни звучало, но чем больший порок имеет в этой ситуации избранник, тем более важную роль в его жизни занимает такой добровольный спасатель. Для этого амплуа, конечно, нужно иметь определенные предпосылки в свойствах психотипа, но если они есть, то свой крест эти люди начинают нести с особой отвагой и даже, возможно, с удовольствием. Они исступленно любят за двоих, а сладостно страдают за троих. Софья Андреевна после смерти поэта в своем обращении к знакомым очень честно сформулировала эти принципы: «Что из того, что он пил и пьяным мучил меня? <…> я была счастлива, безумно счастлива… Он дал мне счастье любить его. А носить в себе такую любовь, какую он, душа его родили во мне, — это бесконечное счастье…»

Такое своеобразное женское счастье Софьи Андреевны продлилось буквально год. 25 декабря 1925 года Есенин повесился в номере питерской гостиницы «Англетер».

Еще через год после похорон на могиле поэта на Ваганьковском кладбище застрелилась женщина. Ее звали Галина Бениславская. Смысл своей жизни она тоже видела только в Есенине, хотя ей досталось от поэта еще меньше внимания, чем Софье Андреевне. В кармане пальто Бениславской нашли записку: «Самоубилась здесь… В этой могиле для меня все самое дорогое…»

В жизни Есенина была еще одна женщина, которой мы уделим особое внимание в следующей главе. На похоронах поэта эта ослепительно красивая, элегантно одетая дама, абсолютно не контролируя себя, буквально билась в истерике и истошно кричала: «Ушло мое солнце… Как мне без него?» Безутешную женщину бережно поддерживал под руку ее солидный муж, один из самых известных режиссеров того времени, Всеволод Мейерхольд. Окружающие, видя всю неловкость его положения, понимающе отводили взгляды. Хотя были и те, кто зло шептал: «Ну совсем Зинаида стыд потеряла. А муж и это от нее терпит».

Всеволод Мейерхольд

В 1874 году в провинциальной Пензе появился на свет будущий великий реформатор театра, чье имя стало синонимом авангардизма. Всеволод Мейерхольд — гениальный теоретик и непревзойденный практик театрального гротеска, создатель уникальной актерской системы «биомеханика». Он превратил сцену в работающий механизм, где люди и конструкции четко выполняли свои роли.

Выражение «у Мейерхольда все вращалось» понималось буквально: это был не просто художественный образ, а принцип его спектаклей.

Этот безусловный диктатор сцены в жизни был всецело порабощен одной страстью. Его музой и повелительницей была жена — Зинаида Райх. Ей он отдавал все главные роли, каприз этой женщины был для него законом, способным оборвать карьеру любого актера.

Его собственная судьба оборвалась трагично. В 1939 году маховик репрессий настиг режиссера: арест, почти год допросов в застенках Бутырской тюрьмы. В феврале 1940 года приговор был приведен в исполнение, и жизнь великого мастера сцены завершилась.

Семейная пара актрисы Зинаиды Райх и самого новаторского режиссера России, создателя авангардистского театра Всеволода Мейерхольда вызывала в среде столичного бомонда особо пристальный интерес. Многие со злобой судачили, что бездарная жена бессовестно использует любовь талантливого мужа, который подчинил в театре ее прихотям не только репертуар, но и заслуженных артистов. Не было большим секретом и то, что режиссер закрывал глаза на связь жены с ее бывшим мужем — поэтом Сергеем Есениным. В театральной среде нередки пикантные романы, но брутальная личность Всеволода Мейерхольда и его высокий статус не подразумевали безропотного терпения и публичного унижения как мужчины.

При новой власти режиссера буквально осыпали исключительными преференциями, его спектакли финансировались из государственной казны, семье Мейерхольда были выделены две роскошные квартиры: одна в Москве, другая в Петербурге. Театру предоставили почти немыслимую в те времена свободу — даже разрешение гастролировать за границей.

Конечно, такие привилегии не могли не вызывать зависть коллег, хотя даже самые злостные недоброжелатели признавали бунтарский, нестандартный талант Всеволода Эмильевича. Он радикально разрушал все принятые каноны классических театральных форм и на основе площадных буффонадных традиций старой венецианской школы и минималистичного японского театра создавал нечто завораживающе новое.

Говорили, что Мейерхольд «раздел театр»: убрал со сцены привычные декорации и снял тяжелый занавес, отделяющий актеров от зрителей. Он уничтожил буквально все, что хоть немного мешало движениям исполнителей его замысловатых постановок. Привычный сценический костюм заменил так называемой «прозодеждой», для конструирования которой привлек амазонку авангарда Любовь Попову. Эта художница вслед за Малевичем занималась сначала упрощением живописи до уровня геометрических форм, а затем перенесла эту философию на театральные костюмы. Кстати, знаменитый «Черный квадрат» Малевича возник не как картина, а в качестве декорации к футуристической опере «Победа над Солнцем». В ней будетляне — так назывались приверженцы одного из направлений поэзии — отправились завоевывать Солнце. Герои постановки были уверены, что передовая техника непременно победит древнюю природу и все авторитеты прежней жизни тоже будут повержены. Начали будетляне свой разрушительный поход с низложения солнца русской поэзии, Александра Пушкина. Малевич во время работы над декорациями к опере избавился даже от круглого яркого Солнца как проявления пассивной природы и заменил его продуктом активного человеческого творчества — черным квадратом. Таким образом, вместо привычного Солнца над сценой красовался черный квадрат.

Мейерхольд активно пропагандировал метод низвергателей