Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

Но получила откровенье

И больше мне себя не жаль.

Мир новый мне открыл объятья

И залил радости волной,

Расширил душу для приятья

Волшебной красоты земной.

Она в бессмертии природы

И в дивном творчестве людей,

И здесь на роды и народы

Струится свет её лучей.

* * *

Родина, дальняя, снежная,

Кровь моя помнит тебя,

Землю твою, о безбрежная,

Душу твою возлюбя!..

Но дорога мне и младости

Новой отчизны страна:

Жизни дала мне все радости,

Мысль возрастила она.

Старости свиток свивается —

Выбора нет у неё —

В тайной тоске разрывается

Верное сердце моё.[914]

Стихотворение, озаглавленное «У порога» и начинающееся со строк «Сестра моя: субботнего покоя / Когда дождемся мы?»[915], – также адресовано сестре, о чем она писала 2 ноября 1948 г., но в одном из следующих сообщений Лот-Бородина уточняла, что «вместо «сестра моя.» следует читать «душа моя.»[916].

Академик И. П. Бородин получал стихи дочери по почте, о чем уведомлял ее в 1922 г.: «Очень их одобрил, но должен признаться, что твое усиленное творчество в этом направлении меня несколько тревожит – как бы не усилило твоей нервности»[917]. А в 1926 г. беспокойство отца еще более возросло: «Мирруша, не злоупотребляй поэтическим дарованием и не пиши больше ста стихотворений в месяц»[918]. Уже эти слова свидетельствуют о масштабе поэтического таланта, его возможностях и темпераменте Лот-Бородиной, у которой были и моменты кризиса, поскольку в 1925 г. она сообщала: «Стихов не пишу давно, нет настроения, молодость увядает»[919].

В эмиграции Лот-Бородина занималась также переводом классической мировой поэзии. Первый опыт имел место в 1922 г., когда в пражском издании журнала «Русская мысль» вышел ее перевод со старофранцузского трех «религиозных легенд XII и XIII веков»: «Рыцарь с боченком», «Плясун Божьей Матери» и «О победе Небесной Дамы над земною», имевший целью «ввести любознательного русского читателя в сокровенный мир средневекового творчества, столь незаслуженно мало известного, по крайней мере, в литературном его облике»[920]. Точнее говоря, это сокращенный пересказ, по возможности близкий к оригиналу, поскольку, согласно оценке Лот-Бородиной,

средневековые поэты – все без исключения, в большей или меньшей степени – страдают отсутствием художественной меры и недостатком драматической концентрации; фабула у них слишком растянута, рассказ часто вял и бледен. Если содержание всегда значительно и богато, а иногда прямо поражает своей глубиной, то форма, напротив, часто весьма далека от совершенства, причем под формой мы разумеем не столько стих, – порою, напротив, довольно искусный, – а именно передачу содержания, умение распределять свой материал и, главное, дать ему надлежащее освещение[921].

Сама Лот-Бородина была недовольна публикацией своего текста, поскольку она убедительно просила П. Б. Струве прислать «обещанную корректуру на машинке»[922], но тот «прямо отвез ее в типографию, на беду мне!»[923]. «Надеюсь, что я больше так не осрамлюсь публично», – заключала переводчица, считавшая, что «первый блин вышел комом»[924]. В дальнейшем она хотела послать «кое-что» для «Русской мысли»[925] и интересовалась, «скоро ли выйдут» следующие ее переводы средневековых легенд со старофранцузского: «Это для меня очень важно, ибо первые, как Вам известно, были напечатаны без корректуры, <…> поэтому я с нетерпением жду своей реабилитации»[926]. С этой целью она написала «целый евангельский цикл (33 стихотворения] из земной жизни Христа), который Н.К. Кульман[927] весьма одобряет»[928], намереваясь опубликовать их в «Русской мысли». Однако новая публикация не состоялась.

Очередной поэтический перевод – на этот раз с русского на французский – был сделан в 1931 г. специально для католических читателей. Лот-Бородина опубликовала несколько гимнов византийского автора X–XI вв. св. Симеона Нового Богослова со своим предисловием[929], снабдив гимны – по просьбе редактора – собственными названиями, отличающимися от оригинала[930]. Она советовалась с Г. Флоровским относительно места издания:

Мой перевод гимнов и очерк о Новом Богослове, над коими я проработала целое лето, хотят печатать в R[evue] de l’Hist[oire] des Religions (орган ^христианский), я же мечтаю о «Vie spirituelle», светском журнале доминиканцев, к[ото]рый со мною, увы, en froid [холоден. – Т. О.] – после моего письма отцам в Lille относительно] не одобренной ими моей статьи о Непорочном Зачатии в современном православии[931]. Странно то, что меня желают слушать не те, коим я предназначаю свои литературно-религиозные опыты, а люди, чуждые мне духовно, но интересующиеся интеллектуально этими насущными для меня лично вопросами![932]

В конечном счете перевод Симеона Нового Богослова вышел все-таки в «La Vie spirituelle». Представляя автора гимнов, Лот-Бородина отметила, что он продолжает традицию отшельников-аскетов, начиная со св. Антония, его ученика св. Макария Египетского, Иоанна Лествичника, а также Псевдо-Дионисия Ареопагита, различавшего непостижимую Божественную сущность и божественные энергии[933][934]. «Гимны» св. Симеона Нового Богослова она считала шедевром сверхъестественного переживания, вершиной христианской мистической литературы, «светом с Востока» – ex Orinete lux115. Она не скрывала восхищения этим византийским автором и специально приобрела издание его трактата «О необходимости зреть Бога в сем мире» с французским переводом и «очень интересным, хотя и тенденциозным вступлением иезуита Hausherr[935] в “Orientalia Christiana”»[936].

Cама Лот-Бородина переводила гимны согласно современному русскому изданию 1917 г. иеромонаха Пантелеймона (Успенского), в основе которого – латинский перевод сорока гимнов, выполненный Понтанусом. Одна из основных тем творчества св. Симеона Нового Богослова – Божественный свет. Она появляется в переведенных Лот-Бородиной гимнах: № XXV (о презрении к миру и надежде света), XXXVII (посвященном Божественным именам), XLII (о непостижимости Бога), XLIII (о Боге едином и троичном), VIII (поклонение Слову), XLVI (о созерцании Божественных вещей), XVVIII (смирение и слава), LIX (молитва к Святой Троице). Последующие перевoды св. Симеона Нового Богослова касались мотива греха и его прощения: гимны IV (молитва после св. Причастия), XXXIII (сожаление о грехе), XCI (о жизни освещенной, очищающей и единяющей), XXVII (восхваление Слова и его друзей), XXVIII (действие благодати). В заключительной части были опубликованы: гимны LIII (о божественной любви), XVI (слово Господа к душе), XC (о видении Бога), XCI (умственное созерцание), II (проповедь к душе), XXXII (желание и боязнь сотворенного духа), XL (диалог Творца с творением) и XXI («Beata solitudo – sola beatitudo»)[937]. Это самые мистические тексты византийского святого, с