Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

Остановившись рядом со мной, Рокоссовский, не отрываясь от застывшего в саркофаге существа и молчаливой статуей замершего подле него Коренева, сверлящего тяжёлым взором Родовую татуировку орла на широкой спине демонической болванки, чуть слышно прошептал:

— Как только разберемся со всем этим дерьмом, тебя будет ждать долгий разговор с Императором. Ничему не удивляйся. И ради Бога, пожалей меня, старика, Бестужев, и постарайся не напортачить тогда, когда ты почти поймал удачу за хвост…

— Не дурак, Ваша светлость, понимаю, — едва слышно проворчал я уголком рта. Все мое внимание было приковано к Кореневу. Что он станет делать? Как сейчас поступит с собственным двойником?

Магистр Сафонов замер в нескольких шагах от нас, будто погрузившись в магический транс. Его руки непрерывно светились пурпуром. Чародей был готов в любой момент атаковать и залпом смертоносных заклинаний испепелить дубликат на места, если хотя бы на миг решит, что царю угрожает опасность.

Но спустя некорое время выяснилось, что наш властитель и сам способен и за себя постоять и одним взмахом, по-македонски, разрешить все возникшие проблемы.

Коренев остановился в изножье стального ящика, мрачно глядя в спину неподвижно сидящего в нем дубликата. Одному мне показалось, что наш царь не хочет смотреть этой искуственной твари в лицо? Лабораторию нарушил звонкий и певучий звук извлекаемого из ножен меча. Превосходный обоюдоострый клинок, отливающий бирюзой, с пробегающими по лезвию пламенеющими магическими рунами. Простая крестообразная гарда, рассчитанный на полуторный хват эфес.

Движения Императора были очень быстры, почти неуловимы для обычного глаза и смертоносны. Шелест клинка, резкий замах, почти неуловимое движение сильных царственных рук. И грозный меч, пропев в наполненном резкими запахами алхимии воздухе, промелькнув ожившей молнией, обрушился на сидящего в саркофаге дубликата.

Никто не успел и глазом моргнуть. Я, наверно, был единственным человеком во всем зале, среди всех находившихся, кто смог бы парировать этот удар, неотразимый даже для опытного Часового. Лезвие меча прошло аккуратно по шее двойника, без сопротивления перерубив ее как тонкую камышинку. Сила и скорость были таковы, что, казалось, Император промахнулся и меч вхолостую прсвистел рядом с куклой. На клинке, вспоровшем плоть и воздух, даже не задержалось ни капли крови. Неотразимо.

Но Коренев, так же, как и я, был на сто процентов уверен в содеяном. Он обратным движением легко крутанул поющий клинок и так же быстро и ловко вложил его в ножны. На все про все у Коренева ушли доли секунды.

А чуть позже, вокруг неприкрытой густыми, уже почти высохшими, волосами шеи дубликата пробежала красная тонкая, идеально ровная полоса. Глаза существа медленно закрылись, а из груди вырвался громкий протяжный выдох. И срезанная начисто голова, соскользнув с шеи, с отвратительным плюханьем упала в мучнистую жижу. Вверх из среза шеи тут же ударил фонтан алой, упругими толчками бьющей крови. Обезглавленное тело, даже не дёрнувшись, повалилось вперёд и медленно скрылось в серо-белесой жидкости, оставив после себя лишь волнующуюся гладь.

— Закройте ящик и избавьтесь от этой мерзости! — громогласный голос царя легко наполнил весь зал. — Я хочу, чтобы от этой твари не осталось и воспоминаний. Магистр Сафонов, Светлый князь, я на вас рассчитываю…

Из груди Перумова вырвался злобный придушенный рык. Он, злобно захрипев, оскалил хорошо сохранившиеся зубы, как никогда нипоминая готового укусить опасного хищника. Окружившие его воины заволновались. Заскрипели тетевы арбалетов, зазвенели мечи и плотнее вжались в плечи приклады взведенных мушкетов. Солдаты были готовы превратить изменника в решето. Сафонов, сосредоточившись на Перумове, сузил горящие магией глаза.

Надрывно дыша, с вновь появившейся лихорадочной желтизной в бешеном взгляде, Перумов застыл. Он исподлобья наблюдал за невозмутимо приближающимся к нему Императором и Самодержцем Константином Кореневым.

Пройдя мимо послушно раздвинувшихся воинов, миновав стоящего с кандалами наготове напряжённого как струна Леонида, Коренев бесстрашно подошёл вплотную к Перумову и навис над старым стервятником как дуб над чахлой осинкой. Лев супротив гиены. Но и гиена могла больно и подло укусить. Я настороженно, готовый в любой момент ускориться, смотрел на неторопливо поднимающего седую голову графа. Стоит отдать ему должное. Он точно не собирался ползать на брюхе пред монархом и вымаливать прощение.

— Властимир, твоя семья на протяжении веков верно служила короне и отчизне, — в негромком, но тяжелом и весомом, будто кузнечная наковальня, роняющем обличительные слова голосе Императора отчетливо слышались разочарование и горечь. — Или мне называть тебя твоим настоящим именем, Владислав?

— Как будет угодно Вашему величеству, — тонкие губы Перумова тронула язвительная усмешка. — Я не собираюсь оправдываться. За свои прегрешения я отвечу перед Богом. А судить меня будут по моим поступкам. И пусть Суд Высших дворянских Родов Империи решает мою судьбу.

Император, негромко усмехнувшись в густую, аккуратно подстриженную бороду, пророкотал:

— Ты требуешь от меня суда Дворян?

— Как один из их числа, имею на то полное и законное право, — Перумов неприязненно прищурился и прошипел: — И даже вы не вправе мне отказать, Ваше величество.

На мгновение мне даже стало любопытно, как поступит Коренев. Согласится или же, снова выхватив меч, неотразимо ударит по графу. И, судя по ковке императорского клинка и нанесенным на него магическим символам, этот меч будет ничем не хуже моего фамильного и легко убьёт даже оборотня. В принципе, он имел на это полное право. Здесь, в этом месте, среди своих самых верных сподвижников. И все, чтобы не произошло, навеки осталось бы под этими сводами. Никто бы не проболтался, зуб даю. Я бы на его месте, поддавшись чувствам, так и поступил. Зачем зазря рисковать, держа под замком до назначеного дня суда такую хитрую и коварную тварь, как Перумов?

И, кажется, Император читал мои мысли. Но он был в первую очень правителем и смотрел намного дальше обычных людей. И здесь он тоже был, несомненно, прав.

— Будет тебе суд, будет, — насмешливо глядя на Перумова, спокойно сказал Коренев и подал знал Леониду Рокоссовскому. — Князь, будьте так добры заковать врага государства в кандалы и препроводить в самую охраняемую камеру их всех возможных, что есть в распоряжении службы вашего уважаемого отца. Суд состоится, граф, обещаю. Но его еще нужно дождаться. А к тому моменту… У тебя будет ещё достаточно времени, что обдумать свои поступки и раскаяться. И заодно рассказать все, что тебе известно, сотрудникам наших силовых ведомств. Думаю, они будут очень рады задать тебе множество вопросов… Уж очень