Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

Его кости ломались и удлинялись, изгибаясь под неестественными углами, он быстро увеличивался в рамерах, становился выше, мощнее, обрастал могучими мускулами, покрываясь короткой серой, в будто подпаленных пятнах, шерстью. Одежда, разорванная по швам, лоскутами летела в разные стороны. Его лицо, претерпевая отвратительные метаморфозы, с хрустом искажалось и трещало, превращаясь в страшную вытянутую омерзительную получеловеческую полузверинную морду…

Охраняющий графа моряк, изрыгая проклятья, с воплем отскочил он него в сторону, нажимая на спусковой крючок. Пистоль бахнул, свинцовая пуля разминулась с косматой головой изменившегося Перумова, превратившегося в громадную отвратительную тварь, похожую на гротескную, невероятно мускулистую здоровенную гиену, стоящую на задних, скребущих по полу кинжальными когтями лапах.

Жёлтые глаза оборотня горели жутким огнем, мощные челюсти щёлкали. Чудовище распахнуло клыкастую пасть и исторгло глумливый визгливый хохот. Гиена-оборотень с немыслимой скоростью взмахнула могучей лапой, одним ударом когтей снеся своему охраннику голову.

Я, цедя сквозь зубы отборные матюги, замер, не сводя с утробно рычащего, залитого человеческой кровью зверя напряжённого взора. Грифон зашипел, как горящее на сковороде масло. Со всех сторон раздались полные испуга и изумления крики. В зал продолжали бегать спешащие на шум сражения стражники и гвардейцы. Где-то совсем близко, подобно бронепоезду, громыхали силовой броней бегущие со всех железных ног несущие во дворце вахту Часовые.

Через считанные секунды в этот зал набьётся столько народу, что не протолкнёшься. А в центре продолжала бушевать магическая битва. И пока было не ясно, чья возьмёт.

Оборотень, чуть нагнувшись, вздыбил шерсть на загривке и насмешливо посмотрел на меня умными хитрыми глазами, ярко-желтыми и все понимающими. Гиена-переросток, весом за двести килограмм, ещё несколько секунд назад бывшая обычным беспомощным стариком.

— Даже не думай, — совсем негромко сказал я.

Но чудовище, слегка поведя торчащими закруглёнными ушами, прекрасно услышало мои слова. Омерзительная морда зверо-человека оскалилась в издевательской ухмылке. Тварь издала гнусный смешок и… Огромными скачками, расшвыривая попадающихся на ее пути людей, помчалась в сторону ближайшего, выходящего наружу окна!

— Огонь! Убейте тварь! — раздался оглашенный крик рванувшего наперехват сбегающего графа Леонид.

Раздался слитный залп из мушкетов и железных луков. Но пули, впившись в поросшую серой густой шерстью кожу чудовища, не причинили ему никакого вреда. Парочка вонзившихся в согбенную спину стрел тоже. Даже капли крови нигде не выступило, и пальба никак не отразилась на здоровье набравшего безумный ход удирающего зверя.

В свете люстр блеснули кривые загнутые когти, плеснуло горячей парующей алой кровью. Раздались дикие крики. Один из заступивших монстру дорогу воинов упал на колени, крича и закрывая руками появившееся на месте лица кровавое месиво. Второй солдат, схватившись за распоротую кольчугу, изумлённо смотрел на вываливающиеся из живота дымяшиеся внутренности, третьему оборотень снес голову, взмывшую в туче кровавых брызг прямо вверх кошмарным мячом. Перескочив еще через тройку вооружённых алебардами стражников, Перумов уж был возле окна.

Сафонов продолжал наступать на хохочущую и медленно пятившуюся к противоположному окну Ведьму. Я был готов разорваться на части! Подлая тварина явно хотела последовать примеру своего сообщника. Организовав графу побег, она теперь могла спокойно уйти. Ее здесь больше ничего не держало. Операция Вальпургии провалилась и всем выжившим следовало бежать. И только опасение получить в спину смертоносный магический удар ещё удерживало Ведьму в зале и заставляло продолжать сражаться.

Да к чертям все! Уйдет же, ублюдок! Я со всех ног рванул за изготовившимся к последнему прыжку зверем.

Перумов на миг обернулся и, истошно разразившись скребущим по душе чудовищным глумливым хохотом, напружинил мускулистые лапы и сиганул прямо в окно. Здоровенная серая, двух с половиной метровая тварь вдрызг разнесла оконный переплёт, узорчатую кованную решетку, в куски разбила мозаичные стекла и скрылась в буйствующей грозой и ливнем ночи. Лишь напоследок вспыхнули хитрые жёлтые фонарики.

Я еще успел краем глаза увидеть, как Сафонов, воздев над головой руки, швырнул в прижавшуюся спиной к дальней стене Ведьму цунами из полыхаюших малиновым цветом миниатюрных комет, как его соперница скрестила пред собой руки, сотворяя мерцающий черным маревом защитный экран…

Успел услышить хриплый негодуюший крик престарелого начальника Тайной Службы. Чей-то полный отчаяния вопль:

— Уйдет, паскуда, уйдёт!!.

И не раздумывая, я головой вперёд нырнул в разбитый провал огромного вытянутого окна, сразу же оказавшись на широком каменном карнизе, и попадая под настоящий водопад. Гроза безумствовала, ослепительные вспышки молний пронзали истерзанное небо, грохотал непрестанно гром. Я почти сразу же оглох и промок. Вскинул голову и успел увидеть, как высоко надо мной, прямо по стене, цепляясь когтистыми лапами за лепнину, водостоки, карнизы и подоконники, с животной ловкостью карабкается огромная, кажущаяся черной, страшная фигура удирающего оборотня.

Перумов решил уходить крышей? Иначе какого дьявола он бы полез наверх? Прикинул, что по земле, через наполненную охраной и гвардейцами дворцовую территорию не уйти? Или что-то ещё?..

Как бы там ни было, я не собирался дать ему осуществить задуманное. Ступив за окно, я сразу же промок как мышь. Но ледяной дождь и завывающий, как сотня банши, ветер не остановят меня. Я засунул кинжал за пояс, меч в ножны и, ухватившись за мраморную лепнину, начал подниматься на верх, вслед за убегающим от меня оборотнем.

Глава 23

Глава двадцать третья.

Столица подверглась настоящему испытанию распоясавшейся неумолимой стихии. Невиданная по силе и размаху гроза накрыла огромный многолюдный город как карающая длань разгневанного бога. Целые реки холодной воды плотными упругими струями хлестали крыши домов, башни и высотные здания. Заливали замощенные камнем широкие мостовые и затапливали ревущими потоками скромные окраинные улочки.

Чудовищные удары грома, будто набатом, громыхали в чёрном ночном небе. Ослепительные белые, синие и голубые разлапистые ветви колоссальных молний рвали небосвод, подсвечивая затянувшие всё вокруг тучи и превращая их в подобие новогодних разноцветных фонариков.

Обычно оживлённая даже в ночное время Столица будто вымерла. Все, у кого была возможность, прятались от сильнейшего ливня и разгулявшегося внутри городских стен прилетевшего с далёких северных рубежей студёного безжалостного ветра.

Новоград, озаряемый разрядами молний, то и дело на несколько секунд выныривал из кромешной тьмы, будто проявляющаяся картина величественного миража, чтобы вновь на несколько минут погрузиться в наполненную воем ветра и закладывающим уши шелестом дождя промозглую тьму.

Великолепное и одновременно пугающее зрелище. В такую непогоду небо над огромным, раскинувшимся на сколько хватало глаз, городом было пустынно. Ни один капитан ни одного судна в здравом уме не рискнул бы поднять в воздух дирижабль, чтобы поиграть с судьбой в салочки