Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

и превращаться обратно в человека в данный момент он не собирался. Его единственный шанс победить меня, это Родовые Способности, которые наделяли его возможностями и силой огромного, могучего и неуязвимого кошмарного зверя. Старику справиться со мной не под силу. Я бы переломал его пополам одной левой.

И сейчас, прямо в эту минуту, мне предстояло практически голыми руками схватиться с ним. После фамильного меча обычный табельный клинок в правой руке казался жалкой детской игрушкой супротив жуткой, огромной, поросшей шерстью омерзительной твари. Которая вдобавок была и выше и тяжелее меня. Но вот кто из нас двоих сильней и быстрее, мы сейчас и выясним.

И Перумов, визгливо пролаяв, в громком вое оскалив пасть, бросился на меня, едва не припадая на мощные, длинные, как у гориллы, лапищи. Громадная серая тварь разъяренным живым ядром летела прямо в мою сторону намереваясь разорвать в клочья.

Очередная вспышка молнии осветила несущегося ко мне монстра, с клыков которого срывалась вязкая слюна, а желтые глаза горели нестерпимой столетней ненавистью.

Я бросился ему навстречу и мы сшиблись практически посередине конька черепичной крыши.

Будь я в своей привычной силовой броне и с черным рунным клинком, можно было бы вообще не переживать. Каким бы ни был мой враг здоровенным и когтистым, а живенько пошел бы на корм помойным псам. Но сейчас расклад сил был несколько, хм, иным. И оставалось как никогда полагаться исключительно на свои природные выносливость, ловкость, силу и скорость. Ну, и на помощь Грифона, куда же без него! Но, как говорится, на бога надейся, а сам не плошай.

Я встретил напрыгнувшую на меня тварь быстрым и сильным выпадом меча, расчитывая, если повезёт, сразу же пробить ему сердце. Сомневаюсь, чтобы это смогло бы его убить, но замедлить и ошеломить почему бы и нет?

Я даже попал. Но по ощущениям угодил в набитый соломой мешок. К тому же оборотень, с торчащим из груди мечом, резко дёрнулся, крутанулся, поворотом почти трехцентнеровой туши вырывая эфес у меня из пальцев и оглашающе заревел прямо в лицо, обдавая отвратной гнилостной вонью. И наступила уже моя очередь уворачиваться от лязгнувших в опасной близости кривых страшных когтей, способных, как я уже видел, в лоскуты рвать прочные, двойного плетения, кольчуги.

Человеко-зверь, злорадно взвыв, вырвал засевший в собственном теле клинок, на котором не было ни капли крови, и швырнул с крыши в дождливую и буйную ночь.

В моей правой руке уже сверкал хищно изогнутый, переливающийся матовой дымкой кинжал Франка. Я подобрался, разведя руки в стороны и напрягая чуть согнутые ноги. Твою мать… Все-таки без серебра будет тяжеловато. А кто сказал, что у меня его нет? Превращённый в медальон екатериненский рубль все еще висел под насквозь промокшей рубахой на моей груди. Вот только попробуй запихнуть серебряный кругляш этой образине, на пол метра выше меня, в пасть! Откусит мне руку по локоть за здоров живёшь, и не подавится!

Перумов, как видно, приходя во все более веселое расположение духа, громко зарычал, не отрывая от меня плотоядного взора жёлтых кошмарных глаз. А ведь он в этом обличии не побрезгует и закусить мною, посетила запоздалая мысль…

А дальше стало не до досужих размышлений. Оборотень снова попёр на меня, с бешеной скоростью махая лапами и звонко, перекрывая грохот лупасящего по крыше дождя, щелкая страшными челюстями.

Я прилагал все усилия, чтобы не попасться ему на зубок. Кто знает, чем чреват будет укус этого монстра? И хватит ли моих способностей Часового противостоять яду? Ведь Перумов не обычный оборотень. Понятно, что я не правращусь в такого же, как он. Но что-то мне подсказывало, что рана от его клыков может быть очень хреновая!

Уклониться, отступить, пригнуться, скользнуть вправо, влево, соблюдать равновесие! Удар кинжалом, финт, широкий замах! Проваливаюсь в пустоту… Уворачиваюсь от страшных когтей, снова атакую… Парирую удар. Бью в ответ ногой, попадаю в брюхо зверя. Удар настолько силён, что громадную гиену отшвыривает назад. Когти задних лап скрежещут по металлическому коньку кровли. Перумов едва удержался.

Развиваю успех и с ходу прыгаю прямо на него! Бью кинжалом, как заведённый, сверху вниз. В голову, глаза, снова отступаю и уклоняюсь! Загнутые когти встречаются с дымчатым левием. Из пасти чудища валит пар, оно рычит и напрягает бугры огромных мышц. Я высвобождаю клинок, снова отхожу, пригинаюсь, пропуская над собой мощную лапищу… И снова вступаю в стремительный, ожесточённый и смертельный танец.

Грифон, злобно рыча не слабее оборотня, посылал в мое тело тёплые покалывающие энергетические импульсы, гасил инерцию моих излишне рискованных движений, действуя со мной в унисон, как единый организм, и еще успевал следить за небом. Хотя, как я уже и говорил, в этом не было особой нужды. Хороший дирижабль способен выдержать и не такой разгул стихи. Но в свободном, чистом небе. Не среди городских башен и высотных здания, где невозможно лететь на предельно низкой высоте, не рискуя зацепиться за шпили и зубцы, или же элементарно врезаться в стену. Не в условиях обрушившегося на город сумасшедшего урагана.

Мне удалось несколько раз задеть эту тварь. Но, как и в случае с мечом, глубокие режущие раны, нанесенные кинжалом, выходили бескровными. Но определённо производили должный эффект. Тварь каждый раз ощутимо вздрагивала и взлаивала от боли. И начала поглядывать на дымчатый клинок с опаской. Видать, не из простой стали был выкован этот ножичек Ордена Джаггеров…

Перумов же, в свою очередь, один раз весьма серьёзно зацепил меня когтями за левое предплечье. Кожу обожгло словно проперчённым огнем, хорошо, что льющая непрерывно дождевая вода практически сразу смыла ручьём хлынувшую кровь, а Грифон тут же направил в пораженый участок живительную энергию, выжигая из раны перумовскую отраву…

Так что в каком-то смысле мы были равны. Но я так же понимал, что никто не придёт мне на помощь. И что рано или поздно один из нас совершит ошибку. Мой кинжал не сможет убить страшилище. А вот оборотень вполне способен, если я ошибусь, оторвать мне голову, которую обратно никакой Родовой зверь не прирастит. С другой стороны и я, изловчившись и взяв его в захват, могу сломать ему шею. Так что ситуация патовая.

Однако я твердо знал, что не отступлю. Только не здесь и не сейчас. Не в этом ожившем сне. И словно яркая вспышка молнии в голове возникли слова моего прадеда… И я, мгновенно стрельнув глазами вдоль железного конька, понял, что нужно делать.

И, собрав все силы ради последней решающей атаки,