Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

пользу короны. Не нашли только его личный воздушный крейсер, который как в воду канул. И сколько еще продолжает оставаться на свободе его людей тоже неизвестно. Служаки Рокоссовского искали тайные лаборатории, все возможные документы: секретные бумаги, переписки, дневники, техническе данные… Перумов верно подметил, что Россовскому еще очень долго придётся разгребать за ним.

Перед тем, как Император велел собрать экстренное заседание, мы очень долго с ним говорили в памятном мне по прошлому посещению Столицы кабинете. Очень долго. При нашем разговоре присутствовал только князь Роман Рокоссовский. К тому моменту Самодержец уже был ознакомлен со всеми привезенными мною доказательствами. Звуковыми магическими шарами, протоколами допросов, отчётами… Но конечно, он многое хотел услышать лично от меня.

И конечно, я почти слово в слово повтррил то, что намедни рассказал Светлому князю. И кажется, смог полностью удовлетворить нашего владыку. Во всяком случае, задумчиво глядя на меня, переодетого в чистую и свежую одежду, с перебинтованной левой рукой и подобием медицинского корсета на торсе, Коренев несколько официальным тоном выразил свою искреннюю монаршью благодарность за все, что я сделал для отечества и его лично. И для проформы поинтересовался, что он может сделать для меня в ответ на мои бескорыстные героические деяния.

Я, не кочевряжась, напрямую озвучил свои условия нашего дальнейшего мирного сосуществования и взаимодействия. Всего лишь напомнил о том, что он обещал ещё в прошлый раз. А остальное на усмотрение царя. Коренев, усмехнувшись, покачал головой и отдал все необходимые распоряжения для созыва Высших Аристократов Империи.

Мы разговаривали почти как равные, в исключительно спокойных и уважительных тонах. Но я до последнего не мог отделаться от ощущения, что между нами осталась некая стена отчуждённости. Незримая и прочная, которая никогда не позволит нам в полной мере доверять друг другу. И мы оба приняли это обстоятельство. Думаю, что если бы не определённые моменты, Коренев, даже после всего, что я для него сделал, не был бы столь благосклонен ко мне и северянам.

Возможно, мое ненавязчивое описание «Иерихона» и его возможностей, в частности то, что он может играючи сбить любой тяжёлый боевой воздушный крейсер с расстояния четырёх миль, повлияли на окончательное решение Самодержца. Возможно, рассказ о том, что мы планируем в самые кратчайшие сроки оснастить подобными уникальными скорострельными пушками все оборонительные укрепления Лютограда и пограничных крепостных фортов. Возможно. Как бы там ни было, а монарх предпочел иметь могучих и верных защитников рубежей и надежных союзников на самом крайнем северном оплоте государства. Правостояние с Ковеном никто не отменял. И Империя не может себе позволить разоряться на несколько фронтов. Одновременно готовясь к вероятной второй войне с Ведьмами и опасаясь неожиданного удара из Безлюдных земель. А мы, Герцогство Бестужевых, станем неким буфером, последним рубежом, который лучше иметь среди своих друзей, а не врагов. Конечно, это было очень мудрым решением.

После окончания Большого Совета меня больше ничего не держало в Столице. И никто. А я хотел как можно быстрее уехать из этого огромного города. Но у меня осталось ещё несколько незавершённых дел, помочь в которых мне мог одномоментно ставший мне близким и верным другом Светлый Князь Роман Рокоссовский…

После того, как я убил Графа Перумова, а магистр Сафонов прикончил пробравшуюся во дворец Ведьму, после того, как взбудораженный, точно разворошенный улей, дворец немного успокоился, старый князь отвел меня в сторону, после преследования беглеца все еще насквозь промокшего, окровавленного и израненого, в изорванном платье, похожего на опустившегося бродягу, и, не обращая внимания ни на кого вокруг, крепко обнял. И шепнул всего лишь одну фразу:

— Спасибо за сына.

И сейчас, когда мы с ним находились в его личном рабочем кабинете и сидели в мягких продавленных креслах напротив затопленного камина, а за окнами снова сгущалась холодная осенняя тьма, а воздух одуряюще пах послегрозовой чистотой и свежестью, между нами завязался очередной, прямой и глубоко личный разговор.

— Что будет с семьей Перумова?

— Семьёй? Предатель был старым вдовцом. Его оба сына взяты под стражу в интересах следствия, — Рокоссовский говорил острожно и не торопясь, словно шел по минному полю. — Их жен и детей не тронули. Сомневаюсь, что кто-нибудь из них хоть что-нибудь знает… Я в это, если начистоту, не верю. Перумов был не тем человеком, чтобы делиться подобными тайнами с кем-то еще. Жалко, что и его верный советничек Николай успел ускользнуть. Пропал вместе с кораблём Перумова. Теперь этим ублюдкам только в пираты подаваться! А уж Николай мог знать гораздо поболе других. Перумов все же ему доверял. У него было непомерное эго… Этот ублюдок, судя по всему, собирался жить вечно. Нам еще только предстоит выяснить, как ему удалось столько лет не вызывать никаких подозрений и выдавать себя за своего же собственого внука!.. Не удивлюсь, если мы раскопаем нечто совсем уж страшное. Хитрая была тварь, ох хитрая… Но все же, в конце концов, перемудрила. Знаешь, что мы уже нашли в его дворцовой лаборатории и такой же, в подвале его Имения?

Я с любопытством покачал головой.

— Алхимические коммуникаторы для переговоров с Ведьмами, работающие за счет грязной чёрной иномирной магии. Знакомо? Целые емкости, заполненные человеческой кровью. Множество запрещённых книг и его личных дневников, посвящённых алхимии и изучению чёрного колдовства. В доме графа нашли удивительный аппарат, назначение которого нам пока ещё не совсем ясно… Но магистр Сафонов предполагает, что это иномирные технологии… Машина, которая позволяла изменнику продлевать себе жизнь на протяжении ста лет! Представляешь? А знаешь, что мне во всём этом больше всего не нравится?

Я внимательно посмотрел на мрачно сцепившего сухие пальцы на животе старика.

— Коренев очень заинтересовался этим демоническим агрегатом и велел Сафонову взять ее изучение под личный, обособленный контроль.

Задумчиво закивав, я невесело усмехнулся. Исходя из короткого финального разговора с графом, я о чем-то подобном и подозревал. Вальпургия одарила своего верного слугу долголетием. Но обещала много больше. А он сам, лично, хотел взять абсолютно всё. Факт. А теперь секретом его долгих лет ожидаемо заинтересовался и наш царь…

— Магистр Сафонов или все-таки Верховный Магистр Сафонов?

— Зришь в корень, герцог, — проскрипел Рокоссовский, наслаждаясь идущим от огня теплом. Мне же все ещё несколько резало слух это обращение. Герцог. Удивительно. — Он был лучшим учеником Воронцова. И старик всегда о нем хорошо отзывался. А он безмерно уважал Аристарха. Никогда не лез поперёк него. Думаю, он будет более чем достойный заменой своему учителю.

Я, согласно кивнув,