«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков

Крик (1882–1947), ректор Гейдельбергского университета и эксперт сектора науки СС, в частности, писал, что методика антропософии, теософии и спиритизма «не производит ничего, кроме сиреневого тумана»[172].

Ниже имеет смысл подробнее коснуться символики охранных отрядов, которая, будучи отчасти разработана людьми, подобными Вилигуту, конечно же вызывает массу вопросов. В вульгарной публицистике, посвященной «магическому рейху», принято сводить эту эмблематику к проявлениям сатанизма: «К этому выводу приводит черная униформа вездесущих СС, некрофильским символом которых был человеческий череп»[173].

Действительно, одной из главных эмблем СС на протяжении всей кровавой истории этой организации была «мертвая голова» (Totenkopf). Когда первые эсэсовцы выбрали этот символ в качестве своей эмблемы, они, очевидно, не преследовали цель кого-то устрашить. Напротив, «мертвая голова» считалась в тогдашней Германии исключительно положительным знаком. Как пишет Р. Ламсден, «немцы воспринимали мертвую голову прежде всего как историческую эмблему некоторых элитарных частей имперской Германии». По мнению Г. Кноппа, «эмблему мертвой головы СС позаимствовали у войсковых элитных частей, так как эта эмблема в течение столетий служила знаком особой преданности военачальнику».

Использование символа Адамовой, или «мертвой головы» имеет весьма продолжительную историю. Н. Уорвол отмечает: «Во многих древних культурах череп и кости как наиболее стойкая к разложению и наименее разрушаемая органическая ткань символизировали способность к телесному возрождению, жизненную энергию и силу духа»[174]. Адамова голова не имеет прямого отношения к сатанизму. Более того, она является одним из христианских символов, ее можно обнаружить на некоторых изображениях креста, под самым распятием, что обозначает попрание, преодоление смерти. В этом качестве она использовалась и используется на облачениях монахов-схимников.

Во время церемонии похорон прусского короля Фридриха Вильгельма I (1688–1740) зал с телом почившего был задрапирован черными полотнищами с вышитыми на них серебряной тканью черепами. Черепа были немного повернуты вправо и не имели нижней челюсти. С тех пор «мертвая голова», как и черный цвет униформы, стали принадлежностью прусской армейской элиты – эта эмблема украшала кивера и штандарты королевских лейб-гусар. В 1809 году 17-й гусарский полк и 3-й пехотный батальон 92-го пехотного брауншвейгского полка также получили «мертвую голову» в качестве почетной эмблемы (у названных частей череп был развернут анфас, а кости располагались под ним).

В годы Первой мировой войны «мертвая голова» отличала ударные части германской армии, в частности штурмовые батальоны, огнеметные роты и танковые подразделения. Огнеметчикам символ «мертвой головы» в 1916 году присвоил лично наследный принц, охарактеризовав эмблему как высший знак доблести, который «будет постоянно стимулировать дальнейшее повышение боевого духа, презирающего смерть». В качестве своих персональных эмблем череп и кости использовали и некоторые пилоты военно-воздушных сил – к примеру, ас-истребитель Георг фон Хантельманн (1898–1924). Добровольческие корпуса Веймарской Германии – фрайкоры, воевавшие против революционных сил под консервативными, монархическими и националистическими лозунгами, также широко использовали череп с костями, что символизировало презрение к смерти и готовность идти до конца. К слову, Адамова голова была также распространенным символом в ряде частей Русской императорской и Белой армий в конце Первой мировой и во время Гражданской войны.

Бойцы берлинского фрайкора позируют на фоне бронеавтомобиля, на котором изображена «мертвая голова». 1919 год

Привлечение «мертвой головы» в качестве символа СС в 1923 году объясняется тем, что большинство первых эсэсовцев состояло во фрайкорах, носивших антибольшевистский и антилиберальный характер. Первоначально за основу была взята «мертвая голова» прусского образца. Эмблема использовалась охранными отрядами на протяжении 11 лет. В 1934 году череп этого образца стал эмблемой танковых войск Германии, а для СС был разработан новый дизайн символа, обладавший большей анатомической достоверностью.

«Мертвая голова» образца 1934 года выпускалась в разных вариантах: повернутой вправо, влево и анфас. Эту эмблему все члены СС носили на головных уборах. Кроме того, «мертвой головой» украшались эсэсовские кольца, кинжалы, горжеты, флаги, штандарты, барабаны и трубы. Служащие подразделений по охране концлагерей (впоследствии 3-й танковой дивизии войск СС «Тотенкопф») носили черепа на своих правых петлицах (вместо сдвоенных зиг-рун). Череп с костями использовался не только в СС и танковых войсках Третьего рейха. «Мертвую голову» носили также 5-й кавалерийский и 7-й пехотный полки вермахта, а также 4-я авиагруппа специального назначения люфтваффе.

Разумеется, сам факт использования нацистами «мертвой головы» значительно и негативно повлиял на образ этого символа. Вместе с тем изображение человеческого черепа и костей – в отличие, например, от свастики – в послевоенное время так и не стало табуированным. «Мертвая голова» до сих пор чрезвычайно широко используется в массовой культуре (к слову, то же самое можно сказать и о рунах).

Черную форму и основные цвета СС – белый и черный (исторические цвета Тевтонского ордена и Пруссии) – ввел в употребление оберфюрер СС профессор Карл Дибич (1899–1985), возглавлявший в личном штабе рейхсфюрера СС управление, ведавшее вопросами искусства. Он учитывал, что черный цвет традиционно отличал мундиры ряда элитных частей старой императорской Пруссии. Дибич был также автором личных гербов наиболее влиятельных руководителей охранных отрядов.

Рейхсфюрер говорил Феликсу Керстену: «Людям нравится красивая униформа, она льстит их самолюбию и превращает в верных слуг»[175]. Эта мысль была не нова: еще в конце XVIII века писатель и философ-романтик Новалис (Фридрих фон Гарденберг, 1772–1808) в своем цикле афоризмов «Вера и любовь, или Король и королева» (Glauben und Liebe oder Der König und die Königin, 1798) писал: «Нужно, чтобы государство было зримо во всем, чтобы каждый был отмечен как его гражданин. Не ввести ли мундиры и знаки отличия для всех? Кто подобные вещи считает малозначащими, не знает существенной своеобразной черты человеческой природы». Эта мысль была почти полностью осуществлена в Третьем рейхе, когда в униформу были облачены все без исключения категории государственных служащих и членов различных политических и общественных структур.

Исследователь форменной одежды Брайан Ли Дэвис замечает: «Практически все население Германии было поделено на всевозможные военные и полувоенные формирования, каждое из которых имело свою символику, набор знаков различия, покрой и цвет униформы… Несмотря на исключительно сложную систему званий, должностей и уровней ответственности, немцы весьма охотно согласились с введением формы и с удовольствием носили ее»[176].

Первые нацисты, как правило, использовали либо мундиры, в которых они воевали в годы Первой мировой войны или сражались во фрайкорах, либо обычную гражданскую одежду, дополненную нарукавной повязкой со свастикой. Традиция ношения нарукавных повязок в Германии восходила к временам Тридцатилетней войны (1618–1648), когда солдаты одного полка носили отличительные тканевые ленты одного цвета (собственно единая форма для немецких военнослужащих была введена только в конце XVII века по примеру французской армии). Члены непосредственных предшественников охранных отрядов – «штабной