Микеланджело. Беспокойная жизнь - Антонио Форчеллино

40 тысяч дукатов. «И вся работа по добыче, перевозке и обработке блоков, фигур в рельефе в мраморе и бронзе, мрамор, бронза и установка, эти расходы поручены Микеланджело»[111]. Так он начал всходить на свою очередную Голгофу.

5. Провал

Чтобы перевезти мрамор из Пьетрасанты, как хотел папа, Микеланджело был вынужден построить дорогу, которая позволила бы ему спускать блоки с холмов на побережье, откуда их могли доставить по реке во Флоренцию. У рабочих из Пьетрасанты не имелось достаточного опыта, как у их коллег из Каррары, и художник должен был провести много времени в поездках между Пизой и Пьетрасантой, заботясь о наиболее важных деталях: канатах для перевязки и транспортировки мраморных блоков, лебедках, гвоздях, железных кольцах для перевозки блоков. К тому же каррарцы, ожесточившись из-за предательства, которое, по их мнению, совершил Микеланджело, отказывались вернуть ему мрамор, добытый для него и им самим в предыдущие месяцы для гробницы папы Юлия II.

Добытый мрамор годами находился на побережье в местечке Авенца; отданные на волю свирепых ветров, мистраля и трамонтаны, эти печальные белые призраки заключали в себе новые фантазии Микеланджело: сидящие фигуры, мятущиеся в цепях фигуры в рост, пленники и пророки, которые должны были располагаться на первом и втором ярусах гробницы папы Юлия II. Два года спустя, в феврале 1520 года, речные перевозчики и каменотесы в отместку изъяли эти заготовки статуи высотой в два с половиной метра и шириной чуть меньше метра и попытались продать их Якопо Сансовино и другим римским скульпторам прямо на глазах у отчаявшегося и бессильного Микеланджело. Каррарцы бойкотировали перевозку мрамора, потому что видели: в будущем им не удастся хорошо заработать. По указу папы мрамор из Пьетрасанты также должен был добываться в Серавецце, а не в Карраре. Жители белых апуанских пещер наблюдали, как день за днем опустошаются их горы, и должны были выбирать между жизнью, полной лишений, на родных холмах и переселением в Пьетрасанту, где открывались новые каменоломни и новые «начинания», в угоду папе из семейства Медичи.

Смирившись, Микеланджело пытался исправить своим постоянным пребыванием в каменоломнях недостаток опыта у немногочисленных каменотесов Пьетрасанты. Все работы финансировались папой и Комитетом Флорентийского собора, который нуждался в мраморе для полов собора Санта-Мария дель Фьоре. Чтобы открыть новую дорогу от побережья в горы, предстояло тщательно выбрать самую быструю и самую удобную трассу. Нужно было вырубить лес, укрепить склон, прорубить скалы. А между тем, Микеланджело продолжал извлекать первые и самые важные блоки камня для фасада Сан-Лоренцо. Наиболее ценные блоки, которые трудно извлечь из скалы, предназначались для колонн большого ордера, которые Микеланджело хотел изготовить из цельных блоков. Так поступали лучшие римские архитекторы, и так стремился сделать и он: фасад Сан-Лоренцо должен был продолжить традиции самой лучшей архитектуры в Италии.

Однако вырубить и перевезти такие огромные каменные блоки оказалось непросто. Со времен античности это еще никому не удавалось повторить, и архитекторы ограничивались тем, что брали колонны из римских сооружений. Так извлечение колонн сразу же стало основным технологическим тестом, от которого зависел весь проект фасада Сан-Лоренцо. Одно дело — нарисовать шестиметровую колонну прекрасных пропорций и совсем другое — высечь ее и привезти на стройку. Микеланджело начал с того, что запасся основными приспособлениями: железными роликами, канатами, колесами, временными деревянными сооружениями, пропорциональными масштабам операции. Десять лет спустя после росписи свода Сикстинской капеллы техника снова бросала ему вызов.

Добыча мрамора началась в конце марта 1518 года, и Донато Бенти наблюдал за процессом появления самой первой колонны. Каменотесы, пришедшие в восторг от блока, не могли дождаться момента, когда смогут обтесать его. Но уже в июне были вырублены другие блоки. В конце июля Микеланджело прибыл в Серавеццу, чтобы контролировать перевозку первой колонны в долину. Огромный каменный блок следовало постепенно спустить со скалы, из которой он был извлечен, к месту, достаточно близкому к дороге, чтобы затем доставить к месту погрузки на барку. Оттуда он должен был прибыть в ближайшую к церкви Сан-Лоренцо бухту реки Арно или же в мастерскую, специально устроенную недалеко от церкви.

Чтобы довести до конца такую филигранную работу, Микеланджело послал своего самого способного ассистента, Микеле Пиппо, во Флоренцию. Он должен был попросить у рабочих Комитета Флорентийского собора железный ролик нужной величины. Микеланджело подготовил деревянные лебедки, воспользовавшись двумя огромными шкивами, которые служили при постройке собора. Удалось найти веревку длиной 120 метров, и с помощью одиннадцати человек колонну доставили в долину. Слухи об этом небывалом триумфе быстро достигли Флоренции и Рима. «Из всего мрамора у меня есть уже готовая колонна, спущенная вниз по каналу близ дороги, в пятидесяти локтях отсюда. Привезти ее вниз было большой работой, которую я не представлял себе такой трудной. Кое-кто из моих людей пострадал, кто-то умер, я сам рисковал жизнью»[112].

К сожалению, иллюзия победы была недолгой. Всего лишь два дня спустя колонна, которую доставили в долину, разбилась на тысячи кусков. Микеланджело, сломленный неудачей, заболел от этой огромной потери, от напряжения и огорчений. Папский уполномоченный Якопо Сальвиати, следивший за исполнением и финансированием работ, всеми способами пытался поддержать его, тотчас написав ему, что в таком исключительном деле, как это, необходимо было учитывать подобные несчастья. Глубоко подавленный, Микеланджело получил приглашение друга отдохнуть в его доме в Пизе. По совету Сальвиати, он должен был тотчас же покинуть горные вершины, в которых проживал уже почти два года.

Еще более решительным был совет брата, Буонаррото, который хорошо знал Микеланджело, чтобы понять, в каком отчаянии и опасности он пребывал в те дни. Он также написал ему, чтобы напомнить, что собственная жизнь важнее самого великого дела. Микеланджело должен был понять, сколь пагубно могло сказаться его упрямство, которое приковывало его, больного и подавленного, к каменоломням в Серавецце. «По-моему, ты должен больше уважать себя самого, чем колонну, всю каменоломню, папу и весь мир. Именно в этом, как мне кажется, состоит умеренность настоящих людей, то есть сберечь сначала себя самого, а затем, закончив то, что должно сделать, можно делать то, что хочешь, потому что все нужно делать так, чтобы сохранить жизнь»[113].

Конечно же, Микеланджело решил не отступать от своего начинания. Он остался в Серавецце, скованный непреодолимыми проблемами по добыче и перевозке камня. Папский секретарь Доменико Буонинсеньи, следивший с самого начала за процессом строительства, также предложил ему от имени заказчика отдать подряд на вырубку мрамора кому-нибудь другому. Но Микеланджело убедил себя, что без него работы в каменоломне не могли