Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Просто спали? — она наконец повернулась ко мне. В её глазах горел огонь — знакомый, колючий, бесячий. — Ты меня обнимал! Твоя рука была на моём… ты…

— Ты замёрзла, — я сел, и одеяло упало, открывая мои плечи, грудь, живот. — Я грел. Это было по-дружески.

— Я не разрешала!

— А я не спрашивал, — я усмехнулся.

Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Только фыркнула — глупо, по-детски, — накинула плащ и вылетела в коридор, я тихо посмеялся.

— Мила! — позвал я, и она не обернулась. — Ты всё правильно ответишь! Я в тебя верю!

Я остался один, лежа в постели, где ещё хранилось тепло её тела.

— Что ты со мной делаешь, милая? — прошептал я в пустоту.

Ответа не было. Встал, потянулся и пошёл в ванную комнату.

Вода была горячей, почти обжигающей. Пар клубился, стекая по кафелю прозрачными каплями. Я встал под струи, закрыл глаза.

Перед глазами всё ещё была она — в этой тонкой рубашке, с распущенными волосами, сонная и беззащитная. Как она прижималась ко мне во сне, как искала тепло моего тела.

Я почувствовал возбуждение — острое, горячее, нестерпимое. Член напрягся.

Рука скользнула вниз, сжимая его. Он был твёрдым… прекрасно. Естественно он твёрдый. Я закрыл глаза, представляя её. Ту, которая прижималась ко мне, ища защиты.

В голове вспыхивали картинки: её губы, чуть приоткрытые, влажные; её глаза, когда она злится — огромные, тёмные, полные огня; её смех, который она так старается скрыть, зажимая рот ладонью, её шея.

Я хотел её. Её упрямство, её честность, её смешную гордость, которая не даёт ей просить о помощи, даже когда она в ней отчаянно нуждается.

Я хотел смотреть, как она краснеет, когда я говорю ей комплименты. Хотел слышать, как она смеётся, откинув голову, забыв о своём достоинстве. Хотел чувствовать её губы на своих губах, её тело под своими руками, её дыхание на своей шее.

Я водил рукой вверх-вниз, ускоряясь, чувствуя, как напряжение растёт внизу живота, как сжимаются мышцы. Стон вырвался из груди — низкий, хриплый, почти звериный.

— Моя девочка, — прошептал я.

И кончил.

Семя выплеснулось на кафель, смываясь водой. Я стоял, тяжело дыша, прижимаясь лбом к холодной стене. Вода всё текла, обжигая спину, и пар окутывал меня, как облако.

— Я идиот, — сказал я себе. — Ты для неё — тиран, мучитель, высокомерный дракон, который портит ей жизнь. Ты сжёг её экзамен, чтобы скрыть правду от судий. Ты заставил её прийти к тебе ночью. Ты… ты влюбился в девушку, которая мечтает о домике в лесу подальше от тебя. Ты… я поцеловал её, а она меня ударила…

Но руки всё ещё помнили тепло её тела. И сердце ещё колотилось где-то в горле.

Я выключил воду, вытерся, оделся. Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться.

— Ты влюбился, — сказал я своему отражению. — В служанку. В упрямую, дерзкую, невыносимую землянку, которая называет тебя извращенцем.

И это было страшно. Не оттого, что она служанка. Не оттого, что она землянка. А оттого, что я не знал, что с этим делать. Я привык получать всё, что хочу. А она не давалась. И от этого хотелось ещё сильнее.

* * *

В малом зале шла пересдача теста. Я сидел в стороне, скрестив руки на груди, делая вид, что наблюдаю за порядком. На самом деле я смотрел только на неё.

Она сидела перед пятью судьями, выпрямив спину, опустив глаза в лист. Писала быстро, уверенно, почти не задумываясь. Я знал, что она выучила всё — мы проговорили пол ночи.

Стыд за то, что я делал в душе час назад, жег щёки. Я смотрел на неё и вспоминал её тело под тонкой тканью. Вспоминал, как она прижималась ко мне во сне.

«Ты больной, — сказал я себе.»

Я отвёл взгляд, уставился в окно. За окном было серое утро. Всё.

— Откуда такие познания? — спросил судья-дракон, просматривая её лист. Его маленькие глазки сощурились, губы скривились в кислой улыбке.

— Учила, — честно ответила она.

Я закашлялся — громко, наигранно, чтобы скрыть улыбку. Судьи переглянулись. Судья-дроу чуть заметно улыбнулась, качнув головой. Судья-гном покачал головой, бормоча что-то себе под нос.

— Удовлетворительно, — объявил он, возвращая ей лист.

Она выдохнула — так, будто не дышала весь тест. И я выдохнул вместе с ней.

* * *

После обеда собрали всех в Большом зале на испытание «Магическая совместимость».

Судьи сидели на возвышении.

Претендентки — на стульях вдоль стен. Я стоял в центре, держа в руках древний амулет дроу — золотую цепь, на конце которой висел прозрачный кристалл.

Он чувствовал магию, он чувствовал кровь, он чувствовал саму душу. Легенды говорили, что он никогда не ошибается. Но легенды — это легенды. Скорее формальность. Я медленно обошёл девушек.

Валерия — золотой свет. Тёплый, но не яркий. Как утреннее солнце сквозь туман. Посредственная связь фиктивного брака.

Брунхильда — серебряный. Холодный, металлический блеск. Как луна в морозную ночь. Не нужен я ей. И никто не нужен.

Миран — синий. Глубокий, как ночное небо, полный тайн и боли. И этой не до меня.

Авианна — зелёный. Яркий, как весенняя листва, когда она только распускается. Тут… не разберу. Зелёный, что значит? Дружба?

Потом я подошёл к Миле.

Она стояла чуть поодаль, в стороне от остальных, словно хотела стать незаметной. Её лицо было бледным, руки дрожали — она боялась. Боялась опозориться снова.

— Мила, — сказал я, и мой голос дрогнул. Кристалл вспыхнул.

Ярко. Ослепительно. Так, что я зажмурился на секунду. Свет был белым — ослепительно белым, — но внутри него танцевали искры: красные, золотые, синие, зелёные. Как фейерверк. Как северное сияние. Как само небо в день, когда рождаются боги.

— Это… это невозможно, — прошептал судья-дракон, вскакивая с места. Его кресло заскрипело, чуть не опрокинулось. — Такая совместимость…

В зале повисла тишина.

Я смотрел на кристалл и не верил своим глазам. Такая совместимость бывает только у Ши-сана. У тех, кого сама судьба свела вместе. Нераскрытая истинная связь. У тех, чья магия, чья кровь, чья душа переплетены в один узел, который невозможно разорвать.

«Но это же шанс — один на