Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Закрывай дверь, — скомандовала Миран, оглядываясь. — Чтобы никто не унюхал.

— А что тут унюхивать? — спросила я, запирая засов. — Чай и печенье? Или ты боишься, что Валерия прознает и заявится к нам с нотациями?

— Принцип! — отрезала Миран, падая в кресло и вытягивая ноги. — Никто не должен знать, что мы тут собираемся и плетём заговоры.

— Какие заговоры? — я разлила чай по кружкам.

— А хотя бы против Валерии, — она усмехнулась. — Мы же её ненавидим. Это уже заговор.

Брунхильда уже плюхнулась в кресло у камина и протянула руки к огню.

— Ну, рассказывай, — сказала она, глядя на меня. — Как ты убедила судью-дроу? Я видела, вы о чём-то шептались. Она тебя не запугала?

Я разлила чай, подвинула печенье, устроилась на кровати, поджав ноги.

— Никак, — сказала я, откусывая булочку. — Она сама сказала, что я прошла. И что отбор — это цирк.

— Ну наконец-то кто-то это сказал вслух, — Миран фыркнула, отпивая из кружки. — А то все ходят с каменными лицами и делают вид, что это серьёзно. Как будто они тут корону делят.

— А для кого-то, может, и серьёзно, — заметила Брунхильда, глядя на огонь. — Для Валерии, например. Для её дяди. Для тех, кто видит в этом отборе путь к власти. Они готовы убивать, лишь бы получить контроль.

Я отпила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Кстати, об этом, — сказала я. — Я хотела вам рассказать. Элинор…

— Та эльфийка? — Миран подняла бровь. — Которая смотрела на всех, как на пустое место? Ну, которая уехала с отцом Клауса?

— Она не смотрела на всех как на пустое место, — возразила я, чувствуя, что должна защитить подругу. — Она просто… у неё были причины. Очень серьёзные причины.

— Какие? — Брунхильда повернулась ко мне.

Я помолчала. Но эти девушки — единственные, кому я могла доверять. Они не были похожи на Валерию. Они не предали бы.

— У неё был любимый, — сказала я тихо. — Алдион, судья-эльф. Они три года встречались тайно. А её клан отправил её на отбор, потому что она была «лучшей». Самой красивой, самой умной, самой воспитанной. А ей это было не нужно.

— О боги, — Брунхильда покачала головой, и её лицо стало грустным. — А я думала, она просто ледяная статуя. Такая неприступная, холодная…

— Знакомая история.

— Я рассказала о ней Кассиану, — продолжала я. — Когда мы встретились в саду. Он спросил, почему я грустная, и я… я не удержалась. И он… он просто взял и забрал её с отбора. Предложил должность советника по делам эльфов. Теперь они с Алдионом будут вместе. Открыто. Без страха.

— Ты рассказала Кассиану? — Брунхильда присвистнула, и её брови поползли вверх. — Отцу Клауса? Легендарному владыке, который горы сворачивал? И он просто взял и помог?

— Он сказал, что это была небольшая благодарность, — я пожала плечами. — За какие-то заслуги. Не знаю за какие. Может, ему просто жалко стало.

— Не просто жалко, — Миран задумчиво отпила чай, откусила печенье. — Такие люди не делают ничего «просто так». У него были свои причины. Но факт остаётся фактом — ты помогла Элинор. Кого дальше спасать будем?

— Никого, — вздохнула я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Я сама не знаю, как в это вляпалась. Я просто… не умею молчать, когда вижу несправедливость.

— Вляпалась, — усмехнулась Брунхильда. — Но в хорошую историю.

— Ты… ты будешь главой дроу? Если не пройдёшь отбор, да? — неуверенно начала я.

— Да, — Миран кивнула, отвечая за подругу, и в её глазах мелькнула грусть. — Она единственная наследница. Но пока отбор не закончится, её отец попросил её скрывать это. Чтобы не создавать лишних проблем. И чтобы… чтобы она могла сама решить, хочет ли она этой ноши.

— Каких проблем? — не поняла я.

— Если станет известно, что дочь регента участвует в отборе от чужого клана, начнутся разборки, — объяснила Брунхильда, и её голос стал глухим, усталым. — Кому она принадлежит? Кто её послал? Кто она? Гном-Дроу? Что она здесь забыла? Слишком много вопросов. Слишком много риска.

— Но ты же здесь не от чужого клана, — сказала я. — Ты же гном, ты представляешь гномов. Формально.

— Формально — да, — она усмехнулась, и в этой усмешке была горечь. — Но мой дом — клан дроу. И я выросла в землях.

— Поэтому ты решила участвовать? — спросила я.

— Поэтому я решила помочь сестре, — поправила она. — А теперь… теперь я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы я могла вернуться домой и забыть этот отбор как страшный сон. И, может быть, принять своё наследие.

— Но ты же отлично проходишь испытания, — заметила я. — Судья-гном тебя хвалил. И судья-дроу тоже. Они говорят, что у тебя дипломатический талант.

— Потому что я не могу иначе, — она покачала головой, и её рыжие волосы рассыпались по плечам. — Меня учили быть лучшей. Во всём. С детства. Это вошло в привычку. Я не умею проигрывать. Но я не хочу выигрывать.

— А если выиграешь?

— И тогда… тогда я не смогу быть главой дроу. Потому что невесты владык не правят кланами. Слишком много ответственности, слишком много обязательств. Я буду принадлежать не своему народу.

— А ты хочешь быть главой? — спросила я.

Брунхильда помолчала. Её лицо в свете камина казалось уставшим и очень взрослым. Не девушки, а женщины, которая уже всё для себя решила.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я должна хотя бы попробовать. Ради отца. Ради матери. Ради тех, кто верит в меня.

Мы замолчали. Только чашки тихо звенели да потрескивали дрова в камине. Где-то за окном ухнула сова.

— Тогда давайте поможем ей, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается решимость. — Поможем вылететь.

— Что? — Брунхильда подняла голову.

— Мы придумаем, как тебя дисквалифицировать, — сказала я. — Или сделать так, чтобы ты проиграла, не опозорившись. Чтобы ты могла вернуться домой с чистой совестью.

— Ты серьёзно? — она смотрела на меня, не веря своим ушам.

— Абсолютно, —