Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Любовь, госпожа судья, — сказала я тихо, — она не ждёт. Она приходит, когда приходит. Но брак — это не только любовь. Это ответственность, это умение договариваться, это терпение. И если человек не научился этому к пятидесяти годам, он не научится никогда.

Она наклонилась ко мне ближе — так близко, что я почувствовала запах её духов.

— Знаете, что я думаю, Мила?

— Что? — шёпотом спросила я, чувствуя, как сердце замирает.

— Это глупость. Полная и абсолютная глупость, — она усмехнулась. — И сам отбор — какой-то цирк. Вы все тут притворяетесь, что хотите замуж за дракона, а на самом деле половина из вас мечтает сбежать. Вторая половина — просто выполняет долг перед кланом. И только одна, кажется, действительно хочет короны. И то не из любви.

Я моргнула. Так прямо? Я не ожидала такой честности от судьи.

— Вы… вы так считаете? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то ёкает.

— Я это вижу, — она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Я прожила достаточно долго, чтобы отличать искренность от фальши. Вы, Мила, искренни. В своей неловкости, в своих страхах, в своём упрямстве. Это подкупает. Поэтому я зачту вам это испытание.

— Спасибо, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. — Честно говоря, я боялась, что вы меня засмеёте.

— А я и засмеяла, — она чуть заметно улыбнулась. — Но не вас. Ситуацию.

— А если вы считаете, что отбор — цирк, — спросила я, не удержавшись, — зачем вы здесь? Почему вы вообще согласились быть судьёй? Это же не обязательно, наверное.

Она пожала плечами, и в её глазах мелькнула усталость.

— Долг, — сказала она просто. — Моё присутствие здесь — дань уважения матери Клауса. Дроу помнят добро. Если ей было не всё равно на нас, то и мы не можем отвернуться от её сына. Даже если это означает… сидеть на этом дурацком отборе и слушать, как девушки пытаются доказать, что замуж за дракона — это предел мечтаний.

— Но вы не воспринимаете отбор всерьёз, — сказала я.

— А он и не должен восприниматься всерьёз, — она кивнула в сторону возвышения, где сидел судья-дракон, насупившись и сверля глазами свою племянницу. — Ему, может быть, и важно. Посмотрите, как он гоняет свою Валерию. Ему нужна власть, нужен контроль. Ему важно, чтобы она победила. А остальным… остальным всё равно. Мы здесь как декорации.

Я посмотрела в ту сторону, куда она кивнула. Судья-дракон сидел с каменным лицом, его маленькие глазки сверкали. А Валерия, сидевшая напротив судьи-птицы, активно жестикулировала, пытаясь что-то доказать. Её лицо было красным, голос — слишком громким, срывающимся на фальцет.

— А что вы думаете о других претендентках? — спросила я.

— Авианна — милая, но наивная, — сказала она. — Миран — злая, но не глупая. Она не хочет здесь быть, и это видно. У неё свои счёты с жизнью, и драконьи свадьбы в них не входят. Брунхильда… — она чуть заметно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти материнское. — Брунхильда умнее всех вас вместе взятых. У неё настоящий дипломатический талант. Она сможет убедить кого угодно в чём угодно.

Я посмотрела на стол, где сидела Брунхильда. Она спокойно говорила с судьёй-гномом, жестикулировала, иногда улыбалась. Её рыжие волосы горели в свете свечей. Гном кивал, и на его суровом, обветренном лице я заметила что-то похожее на уважение.

— Она и правда хороша, — согласилась я.

— Она родилась для этого, — тихо сказала судья-дроу. — Жаль только, что сама она этого не хочет.

Я хотела спросить, что она имеет в виду, но судья уже поднялась.

— Испытание закончено. Можете идти. И, Мила…

— Да?

— Не позволяйте им сломать вас, — сказала она, и в её глазах мелькнула искра. — Вы лучше, чем думаете.

Я кивнула, не зная, что ответить, и пошла к выходу.

* * *

Я уже собиралась уходить в свою комнату, когда меня перехватила Брунхильда. Её рыжие волосы выбились из косы, щёки раскраснелись, глаза блестели — она была возбуждена после испытания.

— Мила, — сказала она, — сегодня вечером мы с Миран решили устроить девичник. В твоей комнате. Нужно развеяться.

— Девичник? В моей? — я удивилась. — У нас тут отбор, соревнования, судьи… Нас могут застукать.

— Тем более, — она усмехнулась. — Нам нужно отдохнуть от этого цирка. А если застукают — скажем, что обсуждали стратегию на завтрашнее испытание.

— Ты слышала, как судья-дроу назвала это цирком? — спросила я.

— Я бы назвала это балаганом, но какая разница, — Брунхильда махнула рукой. — Так ты с нами?

Я подумала. Лисса, наверное, уже ждёт меня в прачечной, чтобы обсудить сегодняшние события. Но с другой стороны, у меня не так много подруг среди претенденток. Брунхильда и Миран были единственными, с кем я могла быть собой — не притворяться, не бояться, что донесут Валерии.

— Хорошо, — кивнула я. — Приходите, когда стемнеет. Я украду печенье у Греты.

— Укради побольше, — подмигнула Брунхильда. — Миран в последнее время нервная, а печенье её успокаивает.

* * *

Звёзды высыпали на тёмном небе, как блёстки на бархате. Луна была тонкой, как серп, и сквозь облака пробивался её слабый, призрачный свет.

Я сидела в своей комнате, переодевшись в простую рубашку и штаны — надоело уже ходить в этих дурацких платьях, которые сковывают движения и не дают дышать. На столе стоял чайник с травяным чаем (я заварила мяту и ромашку — Лисса научила), тарелка с печеньем, которое я стащила с кухни, и горсть сушёных яблок, припрятанных ещё с осени.

Грета, когда я заглянула на кухню, сделала вид, что ничего не замечает, и даже сунула в узелок булочек с корицей — «чтобы вы, девоньки, не голодали». Я пообещала, что верну тарелку целой.

В дверь тихо постучали — три коротких удара, как мы договорились.

— Входите, — сказала я, открывая.

Брунхильда и Миран ворвались в комнату с таким видом, будто только что ограбили казну. Миран была в тёмном платье с глубоким вырезом, которое подчёркивало её смуглую кожу и серебряные волосы. Брунхильда — в простой шерстяной тунике, перетянутой ремнём, как будто она собралась не на девичник, а на