Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

и мой голос стал холоднее. — Я знаю твой секрет. Ты влюблена в него ещё с детства. С тех самых пор, как он приехал в твоё поместье с отцом и ты увидела его — помнишь? Он стоял у озера, и солнце светило ему в спину, и его волосы горели, как золото. Ты тогда сказала матери: «Я вырасту и выйду за него замуж». Она рассказала моей матери на одном из приёмов, смеялась, говорила, что дети такие наивные. А моя мать — мне. Она любила рассказывать чужие секреты.

Авианна замерла. Её лицо стало белым, как бумага.

— Это было давно, — прошептала она. — Я была ребёнком. Я не понимала, что говорю. Это просто детская влюблённость, которая ничего не значит.

— А теперь ты взрослая, — я сделала шаг ближе, и теперь мы стояли почти вплотную. Я чувствовала её запах. — И твой дракон почти ушел из рук. Его украла другая.

— Кто? — Авианна подняла голову, и в её глазах зажёгся огонь. Именно этого я и ждала.

— Мила, — я произнесла это имя с презрением. — Эта человеческая девка, эта служанка. Никто. Она ночевала в его спальне. Я видела, как она выходила от него утром — рано, когда ещё все спали. Волосы растрёпаны, щёки красные. И он провожал её до двери. Своими глазами видела.

— Не может быть, — Авианна покачала головой, но её голос дрожал, и она не смотрела на меня. Она смотрела в пол, на свои туфли. Ей было страшно поверить. Но она уже поверила. Я видела.

— Может. И она уже считает себя его невестой. Ты видела, как он назвал её «моя невеста» на прошлом испытании? При всех судьях? При всех претендентках? Он никогда не называл так никого из нас. Ни тебя, ни меня, ни других. Только её. Как тебе такое, птичка?

— Это был просто жест, — Авианна ещё сопротивлялась, но я видела, как её уверенность тает, как снег под солнцем. — Он хотел защитить её от тебя.

— От меня? — я презрительно усмехнулась. — Я не угрожала ей. Я просто сказала правду. А он назвал её невестой. Задумайся, почему.

Авианна сжала кулаки. Её ногти впились в ладони, и на коже выступили маленькие полумесяцы.

— Что ты предлагаешь? — тихо глухо спросила она.

— Помоги мне, — я наклонилась ближе, почти касаясь губами её уха. — Помоги мне убрать её с отбора. Не навсегда, не бойся. Я не собираюсь её убивать, я не злодейка из дешёвых романов. Просто… дискредитировать. Сделать так, чтобы все поняли, что она недостойна быть рядом с Клаусом. Чтобы судьи увидели, кто она на самом деле.

— Как? — спросила она, и в её голосе появился интерес.

— У меня есть план. На балу. Ты поможешь мне — и Клаус будет твоим. Я не хочу его. Мне нужна только корона. Власть, влияние, уважение. А ты можешь получить его сердце. Мы обе получим то, что хотим. Честный обмен.

— А если я откажусь? — спросила она, но я уже знала ответ. Она не откажется. Она слишком слаба, чтобы отказаться. Я выпрямилась и посмотрела на неё сверху вниз.

— Если ты откажешься, — сказала я, чеканя каждое слово, — он никогда не будет твоим. Мила его околдовала. Она спит с ним каждую ночь. Она уже почти выиграла отбор. А ты останешься ни с чем. Будешь смотреть на них со стороны и кусать локти. И никто тебе не поможет.

— Хорошо, — прошептала Авианна. — Я согласна. Что нужно делать?

— На балу ты подойдёшь к ней и пригласишь выпить вина, — я улыбнулась, и мои глаза сверкнули в полумраке ниши. — Я подсыплю в её бокал что-то. Не бойся. Это не яд.

— А если она не выпьет? — спросила Авианна, и в её голосе слышалось сомнение. Она боялась, что план провалится.

— Выпьет, — уверенно сказала я. — Ты же её чиста. Она тебе доверяет. Скажи, что хочешь пообщаться. Скажи, что тебе жаль. Она добрая, она поверит. Она всем верит, эта дурочка. Её легко обмануть.

Авианна кивнула. Её глаза стали пустыми, как у куклы.

— И ты. Будь готова, — я положила руку ей на плечо, сжала чуть сильнее, чем нужно. — Покажи всем, что ты достойна Клауса. А когда она упадёт — ты будешь рядом, чтобы поддержать его. Утешить. Он увидит, какая ты заботливая и нежная. И посмотрит на тебя иначе.

— А если он не посмотрит? — спросила она, и в её голосе была тоска.

— Тогда ты хотя бы попыталась, — я пожала плечами. — А не сидела сложа крылья и не ждала у моря погоды. Лучше попробовать и проиграть, чем не попробовать вообще.

— Хорошо, — Авианна выпрямилась, и её крылья расправились, как паруса. — Я сделаю это.

— Вот и отлично, — я похлопала её по плечу и убрала руку. — Иди, готовься. Вечером всё решится. Не подведи меня.

Авианна ушла, а я осталась стоять в нише, глядя ей вслед. Её крылья скрылись за поворотом, и я услышала, как стихли шаги.

— Глупая птичка, — прошептала я. — Думает, что получит дракона. Никто не получит. Клаус останется один, разбитый и несчастный, а я стану королевой. Я утешу его, когда придёт время. Я буду рядом. И тогда… тогда посмотрим, кто будет смеяться.

Я поправила ожерелье, и пошла в свою комнату — готовиться к балу. В моей голове уже был готов каждый шаг, каждая улыбка, каждый взгляд. План почти идеален.

Мила

Я сидела в своей комнате, разглядывая маску, которую кто-то оставил на туалетном столике.

Она была небесно-голубой, с серебряной вышивкой и тонкими ленточками, которые нужно было завязать на затылке. Перья — белые, как первый снег — украшали висок. Она была красивой. Слишком красивой для меня. Изящной. Дорогой.

В гардеробной висело платье — в тон маске. Небесно-голубое, из шёлка, с длинными рукавами и глубоким вырезом. Я провела по нему пальцами — ткань была мягкой, прохладной, как вода в горном ручье. На поясе — тонкая серебряная цепочка, на подоле — вышитые серебром цветы.

— Ты справишься, — сказала я себе в зеркало, но голос дрожал. — Просто не упади. И не наступи никому на ногу. И не разлей вино. И не скажи