Чёрный ратник 6 - Макс Гато

— Утопим в озере, — предложил он. — На середине, где глубже.

— Оставим, — возразил я.

Маг приподнял бровь.

— Она сырая, но не бесполезная, — объяснил я. — Хват в крепости, и рано или поздно нам нужно будет её взять. Стены каменные, ворота новые. Такая руда может пригодиться там, где обычному огню не хватит силы.

— Опасно её держать, — с сомнением проговорил Зарецкий.

— Да, — согласился я. — Но выкидывать полезную вещь просто из осторожности тоже не дело. Найди для неё сухое место подальше от домов и поставь охрану.

Зарецкий подумал и кивнул. Спорить он не стал.

А к закату на площади начал собираться народ.

Я не звал их. Люди сходились сами, по одному, по двое, и к тому времени, как я вышел из большого дома, перед крыльцом стояло человек сорок или пятьдесят. Мужики впереди, бабы за ними, дети между. В задних рядах кто-то держал на плечах ребёнка, чтобы тот видел.

Хлопов стоял справа от крыльца, Ярослава слева. Я вышел вперёд и дал им посмотреть на себя. Мокрая одежда на мне высохла, но чужая кровь на рукаве осталась.

— Меня зовут Тимофей Темников, — мой голос разнёсся по площади. — Барон Озёрполя. С этого дня и до конца моих дней эта земля моя, и вы на ней живёте.

Тишина стояла плотная. Кто-то в задних рядах закашлялся и его тут же ткнули в бок.

— Тех, кто держал здесь порядок от имени сотника Хвата, больше нет. Кто из них был из города, тот пошёл по домам, и я никому не позволю их этим попрекать. Кто был чужим, тот ушёл в Вельчу пешком. Хват останется в крепости, и сунуться сюда больше не посмеет.

По площади прошёл шорох.

— Теперь о том, как будет.

Я оглядел их.

— Подать за этот сезон я собирать не стану. Ни зерном, ни рыбой, ни деньгами. Осенью соберу, и соберу по имперскому уложению, а не по тому, что взбредёт в голову сборщику. Сколько положено, столько и возьму, ни гроша больше.

Мужики впереди зашевелились и начали переглядываться.

— Дороги починю, начнём с той, что на Браневку, потому что по ней с юга на север товары возятся. Пристань посмотрю, и если её можно чинить, буду чинить, потому что городу без воды не жить.

Я сделал паузу.

— И последнее. Мне нужны люди. В дружину, в работу, в дело. Кто может держать оружие — идите к Климу Вороне, он вон стоит, хромой, его ни с кем не спутаешь. Кто плотник, кузнец, лодочник, или иной мастеровой — идите к Хлопову, он вас запишет. Платить буду немного, но лучше, чем без дела сидеть.

Из середины толпы наконец подал голос немолодой мужик в рыбацкой рубахе.

— Хват бы не вернулся, — кашлянул он, — барин.

— Как звать тебя? — спросил я, найдя его глазами.

— Прошка. Рыбак.

— Не вернётся. Даю слово, — ответил я и добавил холодно: — А если и вернётся, то только затем, чтобы я его повесил на воротах.

— Тогда, барин, — решил Прошка после короткого раздумья, — приду посмотреть.

Толпа наконец загудела. Не радостно, но живо, и это было лучше, чем молчание.

Я сошёл с крыльца.

Люди расходились долго.

Я стоял у края площади, у навесов пустого рынка, и смотрел, как они уходят. Хлопов уже устроился за столом под одним из навесов, разложил бумагу и перо, и к нему выстроилась очередь человек в десять. К Климу подошли трое, все негодные, но он записал всех троих.

Ярослава подошла ближе и слабо улыбнулась.

— Ты им многое пообещал.

— Всё это, — невозмутимо сказал я, — я и так собирался делать.

— Мельницу, дороги, пристань, жалованье, — Ярослава загнула четыре пальца. — Казны бы хватило.

Я присел на корточки у края озера, коснулся воды пальцем и попробовал на вкус.

Солёная.

— Деньги в баронстве есть, — сказал я, поднимаясь. — И Хват вот-вот проголодается. Где-то между этим деньги и найдём.

Ярослава посмотрела на воду, потом на меня.

— Хват права на землю письменно не заявил и помощи ни у кого не просил, — сказала она. — Хотя мог бы.

— Он не Тарусин, — отозвался я. — В книге отца Николая я нашёл запись о последнем поколении рода. Сроки не сходятся.

Ярослава заметно оживилась.

— Это же доказательства!

— Почти, — сказал я, и рыжая уловила в моём голосе перемену, потому что нахмурилась.

— Что не так? — спросила Ярослава.

— Наследник рода жив. По крайней мере, был жив когда его увезли люди, от которых, по словам отца Николая, пахло магией и смертью, — я внимательно посмотрел на рыжую. — Знакомо звучит?

Глава 15

— Ковен, — сразу же догадалась Ярослава.

Я кивнул.

Больше говорить об этом сейчас было незачем. Гордей Тарусин, если он ещё жив, находился где-то за пределами моей досягаемости, и искать его сейчас означало бросить всё остальное. Угроза никуда не делась, просто замёрзла, отложенная на потом, как и всё, что не горело прямо сейчас.

А прямо сейчас горело хозяйство.

— Пойдём, — сказал я рыжей.

Мы вернулись в большой дом, который я забрал под себя, потому что другого подходящего в городе не нашлось. Каменный низ, бревенчатый верх, три комнаты внизу и четыре наверху, и всё это ещё три дня назад принадлежало людям Хвата. Соломы и объедков там больше не было, стол поставили на ножки, лавки расставили вдоль стен, но запах гари из-под пола выветривался медленно.

Ярослава прошлась по горнице, оглядела голые стены и хмыкнула.

— Не баронский это дом.

— Другого нет, — ответил я.

Хлопов, закончив с записью людей, принёс книги и документы.

Книг оказалось четыре — толстые, в потёртых переплётах, исписанные разными руками за разные годы. Хлопов разложил их на столе, поставил рядом чернильницу и остался стоять, сложив руки перед собой.

Я открыл первую книгу и стал листать страницы.

Цифры мне ничего не говорили. Столбцы, подсчёты, пометки на полях, сокращения, которые понимал только тот, кто их писал. Я видел систему, но не понимал, где в ней подвох, а подвох в таких вещах был всегда.

Да и, честно говоря, я хоть и был главой рода в прошлой жизни, но всегда предпочитал меч бумаге.

— Ярослава, — позвал я рыжую.

Она пришла, села напротив без разговоров, придвинула к себе книгу и начала читать сразу, с уверенностью человека, который делал это раньше и не раз. Пару минут в горнице было слышно только, как шуршат страницы.

— В казне пусто, — сказала Ярослава наконец. — Совсем. Всё, что собирали, уходило в Вельчу, и Хлопов вёл записи честно, тут не