Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Город смотрел на нас настороженно, но настороженность эта менялась медленно, день за днём, в сторону чего-то похожего на выжидание.

Никто не верил, что мы задержимся. Слишком много было тех, кто приходил и уходил.

Совет с ближниками я собрал на четвёртый день, вечером, в штабной избе.

Пришли все — Ярослава, Иван, Соловьёв, Громов, Клим. Зарецкий стоял у стены, слушал и в разговор не лез, пока не спросят. Прохор был занят дозорами и набранными людьми.

Я разложил на столе лист, где сам, по вечерам, записывал имена и цифры.

— Считаем, — сказал я. — После Волчьей пасти у нас осталось восемнадцать боеспособных, не считая раненых, которые ещё не встали в строй. Первуша Кузнецов ходит, но воевать ему рано.

— Плюс те, кто из Браневки вызвался, — добавил Клим. — Их всего пятеро.

— С ними поосторожнее, — предупредил я. — Так, чтобы не разбежались с непривычки.

Соловьёв откинулся на лавке и вытянул ноги.

— А тех, что по деревням под замком сидят, использовать не думали?

— Местных можно попробовать переманить, как переманили в доме, — ответил я. — С настоящими хватовскими я бы не рисковал: сегодня они присягнут, а завтра откроют кому-нибудь ворота. И никакими клятвами их не свяжешь.

— Разумно, — согласился Громов.

Мы распределили людей по местам и потратили на это больше часа.

Олаф с частью отряда оставался в Браневке. Оголять деревню, за которой лежал весь мой тыл и дорога на юг, я не собирался — если Хват соберётся и ударит, он ударит именно туда, потому что Браневка слабее города. Хотя с Олафом и Луной мне переговорить было необходимо.

Остальные держали Озёрполь. Караулы на двух въездах, дозор у изгороди, ночная смена. Клим составил расписание и переписал его дважды, потому что первый раз забыл про Тишку, который со своими лучниками не влезал ни в одну смену.

— Что с набором? — спросил я его под конец.

Клим отвечал не оправдываясь, а просто отчитываясь.

— Четверо пришли. Мужик, который в жизни не держал ничего тяжелее топора для дров. Парень с больной ногой, но упрямый, я его взял, пусть на стене стоит. Ещё двое — так, для счёта.

— Годятся хоть на что-нибудь?

— На стену встать годятся, — Клим потёр колено. — Большего пока не найду, господин барон. Народ битый. Две трети мужиков в город и не сунутся, пока не увидят, что мы тут прочно стоим, а не до первого снега.

— Хорошо, — отозвался я. — Продолжай искать.

Когда совет разошёлся, я задержал Ивана.

Он остался, не спрашивая зачем — привык уже, что если я его держу, значит, есть причина.

Дверь закрылась. Мы остались вдвоём, и в горнице стало очень тихо.

— Твоя аура, — сказал я. — Помнишь, я обещал разобраться.

Иван замер. Здоровенные руки легли на колени и сжались.

— Я разбирался. Не до конца — для этого нужен алтарь, а его у нас пока нет. Но того, что я вижу, хватает, чтобы сказать прямо: у тебя повреждено ядро. Каналы кривые, аура через них идёт толчками и половину теряет по дороге.

Иван молчал долго. Лицо у него было такое, будто он ждал этого разговора годами и всё это время боялся его.

— Потому и техник нет, — сказал он наконец.

— И потому ты ешь за троих, а силы всё равно не хватает.

— Мне отец всегда говорил, что я дурной, — слабо улыбнулся Иван.

— Скорее сломанный, — ответил я.

Иван посмотрел на свои ладони, потом на меня.

— И это чинится?

— Через алтарь да, — отозвался я. — Не сразу и не легко. Будет больно, и займёт это не один день. Но я это сделаю.

Иван кивнул. Медленно, один раз, и в этом кивке было больше, чем в любых словах, которые он мог бы подобрать.

Потом поднялся и пошёл к двери. У порога остановился.

— Тим.

— Что?

— Я думал, ты меня выгонишь, когда узнаешь.

— Я же знал ещё в поместье Вяземского, — сказал я. — И не выгнал.

Он постоял ещё немного и вышел.

Мы продолжили обживаться в Озёрполе. Вот только кроме Ивана мне ещё нужно было установить статус для внебрачной дочери Императора. Её положение в Озёрполе было под вопросом. Да и они, вроде как, изначально хотели добраться за горы.

Так что через два дня Олаф привёз Луну из Браневки.

К этому времени город уже жил новой жизнью, пусть и робкой. На пристани стучали топоры — я нанял двух плотников с обещанием заплатить, когда появятся деньги, и они, к моему удивлению, согласились. Хлопов вёл списки, и списки эти росли медленно, но росли. Кузница стучала с утра до вечера, а на рынке под четвёртым навесом появился новый торговец с горшками.

Мелочи. Но из мелочей всё и складывается.

Луна вышла из телеги без капюшона, при свете дня, и оглядела площадь так, будто примерялась к ней.

— Не Ярмут, — заметила она.

— Зато своё, — ответил я.

Мы сели втроём в штабной избе, за тем самым столом, где Ярослава третий день разбирала книги. Сама Ярослава ушла — не из деликатности, а потому что поехала в Браневку сверять цифры с Ефимом.

Вот только поняв куда шёл разговор, Луна оживилась. В её глазах загорелась золотая аура.

— Тим, я обучена всему, что могут знать дворяне, — тут же сказала она. — Езжу верхом, умею считать и писать, даже клинком владеть.

Я покосился на Олафа. Однорукий качнул головой.

— Немного, — поправилась Луна. — Я не буду обузой. И я ничему не разучилась, честно.

— Допустим, — осторожно произнес я. — Что ты предлагаешь?

— Хлопов знает город, но кто он на самом деле, никто не понимает, — Луна положила ладони на стол и подалась вперёд. — Ярослава ведёт учёт, потому что больше некому, а у неё и без того дел хватает. Ты сам в цифры не полезешь, у тебя война под боком.

— Хочешь взять хозяйство на себя, — задумчиво произнёс я.

— Очень, — Луна посмотрела мне в глаза. — Мне нужно дело, Тим, а не убежище. Я полгода просидела в подвале и больше такого не хочу.

Я посмотрел на Олафа. Однорукий сохранял спокойствие и ждал моего ответа.

— Власть в Озёрполе одна, — предупредил я Луну. — Золотая аура не даст тебе привилегий.

— Мне и не нужно, — заверила меня девушка.

Луна в плане нехватки людей была права, и отказать ей только потому, что мне было бы спокойнее держать её подальше от людей и бумаг, было бы глупо. Но уж слишком она выделялась. Если