Человек государев 3 - Александр Горбов

— Опять, будь она неладна, — сокрушенно отозвался рабочий.

— Но мы ведь пробовали включать перед тем, как повесить, — гирлянда горела!

— Горела. А теперича погасла. Сымать надо. Смотреть, где у ней сызнова прохудилось, а потом паять.

— Боже мой, да сколько можно паять этот Тришкин кафтан!

Софья Андреевна в отчаянии закусила губу. То, что вместо выполнения своих прямых обязанностей она вынуждена возиться с какой-то рухлядью, канцелярскую диву, похоже, серьёзно расстраивало.

— Не грустите, Софья Андреевна, — объявил вдруг Захребетник. — Эй, ты! Да-да, вот ты, слева! Ты гвоздь не туда вколотил, потому и не горит.

— Гвоздь? — изумился рабочий.

— Да. А ну, слазь!

Захребетник прогнал мужика с лестницы, взял у него молоток, забил в стену ещё один гвоздь и перевесил гирлянду на него. И в тот же миг лампочки загорелись.

— Ах, — Софья Андреевна всплеснула руками. — Браво, Михаил Дмитриевич! Благодарю вас!

— К вашим услугам. — Захребетник спрыгнул со стремянки и поклонился. — Я, знаете ли, с детства люблю вешать гирлянды. Такое вот необычное хобби, приглашайте, если что. Софья Андреевна, а какие у вас планы на… — Он не договорил.

— Софья Андреевна! — В холл выплыла дородная дама из административно-хозяйственного отдела. — Мне, в конце концов, кто-нибудь может ответить, что мы делаем с пишущими машинками, которые передали из госуправления? Иван Иванович сказали, ставим на баланс. Иван Никифорович говорят, обождите до конца года!

Лицо Софьи Андреевны немедленно обрело привычное строгое выражение. Она повернулась к даме.

«А жаль, — прокомментировал Захребетник, шагая к лестнице. — Так хорошо начиналось! Ну ничего, не последний день живём».

«Лампочки-то хоть час прогорят?» — проворчал я.

«Обижаешь! До самого Рождества гореть будут».

«А малахириум мой разрядится к Рождеству или ещё раньше?»

«Тю! Ничего твоему малахириуму не будет. Крохобор! Допрыгаешься, Софью Андреевну Ловчинский уведёт. Ему, небось, для такой красавицы никакого малахириума не жалко. Особенно казённого».

В кабинете Цаплин приветствовал меня сообщением о том, что с утра пораньше прибегал Иван Никифорович и интересовался, как продвигаются работы по созданию стенгазеты.

Я вздохнул.

— И что же вы ему сказали?

— Сказал, разумеется, что мы уже взялись за дело и стенгазета будет готова в срок.

Спрашивать, где мы в обозначенный срок возьмём стенгазету, я не стал. Уже понял, что Цаплин не зря называет себя старой кабинетской крысой, он умеет находить выход и не из таких ситуаций. Я сел за стол и приступил к работе. Володи с Колобком не было, они предупредили, что утром будут отсутствовать: необходимо опросить свидетелей по какому-то старому делу.

Через два часа зазвонил телефон.

У меня было время убедиться, что Цаплин выносит своё тучное тело из-за стола и подходит к телефону лишь в тех случаях, когда находится в кабинете один. Во всё остальное время трубку снимают другие сотрудники, это давно заведённый порядок. Я подошёл к висящему на стене аппарату.

— Алло.

— Звонок из сыскного отделения полиции, — сообщила телефонистка. — Соединяю!

В трубке раздался щелчок, а затем знакомый хрипловатый голос.

— Магам и чародеям моё почтение! Щеглов на связи.

Глава 21

Рисунки

— Здравствуйте, Глеб Егорович! — обрадовался я. — Это Михаил Скуратов, помните меня? У вас какие-то новости по нефриту?

— Помню вас, а как же, — усмехнулся Щеглов. — Такого орла разве забудешь? Молодой да ранний. Сам преступника выследил, сам взял, сам расколол! Однако и мы тут не лыком шиты. Есть новости по нефриту, угадали. Передайте Петру Фаддеевичу, что поставщика мои ребята выследили. Возле его дома засада, готовы брать! Адрес сейчас продиктую, пусть Пётр Фаддеевич подъезжает.

Сориентировался я сразу.

— Петра Фаддеевича, к сожалению, нет на месте, и до обеда он вряд ли появится. Если не возражаете, вместо него приеду я. Диктуйте адрес.

* * *

Поставщик по фамилии Лепёхин жил на самой окраине города, у Калужской заставы. Несмотря на удаленность от центра, район этот считался неплохим. Дома здесь были крепкими, тротуары чисто выметенными, дворы ухоженными и прибранными. Одного взгляда на новенький особняк Лепёхина мне хватило, чтобы понять: мерзавец планировал жить в этом доме долго, богато и счастливо.

Щеглов был того же мнения.

— Жирует, гад, — проворчал он. — Ты посмотри — и крыльцо у него с колоннами, и ограда кованая, и сад-палисад — будто у боярина какого! А откуда деньги на это взялись, приличному человеку думать противно… Тьфу! Ну да ничего. Сейчас прижмём негодяя. Ломов! Что тут у тебя?

— Тишина, ваше благородие, — отчитался человек, одетый в неприметное штатское пальто. — С раннего утра следим, тишина. Сам не выходил, и к нему никто не приходил. Только почтальон газету сунул в ящик.

— Прислуга? Дворник?

— Никак нет, ваше благородие. Никого не видать.

Щеглов нахмурился. Пробормотал:

— Странно. Но ладно, всяко бывает… Двоих людей к чёрному ходу! И за окнами смотреть в оба. Идём, Михаил.

Мы с Щегловым и Ломовым поднялись на крыльцо. Щеглов нажал кнопку электрического звонка.

Мы услышали, как в доме раздалась мелодичная трель, однако больше никаких звуков до нас не донеслось. Открывать никто не спешил.

— Затаился, собака, — сказал Ломов.

— Дай то бог… — Щеглов мрачнел на глазах. — Да точно ли он там?

— Соседка показала, что пришёл вчера вечером и больше не выходил, — доложил Ломов. — У соседки окна гостиной на лепёхинское крыльцо выходят, а сама она почти всё время в гостиной сидит. Старая дева, делать нечего, со скуки платочки вышивает да в окно глядит. Если бы у Лепёхина на дворе какие шевеления были, она бы заметила.

— Ясно.

Щеглов снова надавил кнопку звонка и крикнул:

— Полиция! Не откроешь — дверь ломать будем!

Тишина.

— Ломаем? — Щеглов вопросительно посмотрел на меня. — Или…

Опыта для того, чтобы уловить суть вопроса, у меня было уже достаточно.

— Или, — кивнул я.

Положил руку на дверь. Захребетник догадливо перехватил управление. Замок открылся.

— Отлично, Михаил! — одобрил Щеглов. — Ишь, как славно у вас в конторе молодые кадры готовить начали. Володька Ловчинский, дай ему бог здоровья, с замками год ковырялся, никак эту премудрость освоить не мог. И до сих пор, бывает, сбоит. Ежели шарахнуть кого магией, тут Володьке равных нет! А вот замки мои ребята не хуже него вскрывают…