Лисий переполох - Екатерина Александровна Боброва

- В одной далекой-далекой стране, в дальнем-предальнем городе жили брат с сестрой. Воспитывала их старенькая бабушка. Дети жили дружно, и старшая сестра всегда заботилась о младшей брате, которого звали Кай. В тот год зима выдалась снежной и очень холодной…

Рассказывая, я сама увлеклась этой историей. Вспомнилось, как на китайский Новый год, мы семьей приехали к дедушке с бабушкой. И как-то вечером, когда взрослые сидели, празднуя за столом, мы, малышня, расположились на полу, разбирая подаренные конфеты и хвастаясь красными конвертами. Не помню, кто первым предложил рассказывать истории…

Я мысленно перенеслась в тот день, словно наяву ощутив запах жареной утки, которой, кажется, пропах весь дом.

- Он забыл свое имя?! Какой ужас! – потрясенно проговорила Шаоюй, вытирая глаза уголком рукава.

- Прям, как я, - еле слышно прошептал Лан.

Я вынырнула из воспоминаний, обвела взглядом лица, смотревшие на меня. Шаоюй так и держала на коленях шкатулку с иглами. Служанка сидела, прижав ко рту травяной мешочек, в глазах блестели слезы…

- Что там дальше? – жадно поторопил меня Лан.

Я откашлялась, с намеком кивнула Шаоюй на шкатулку, и та, спохватившись, начала превращать стопу мальчика в подушку для игл.

- А дальше…

Покосилась на дверь. Показалось или нет, что там мелькнула тень?

- Ледяная дева продолжила удерживать мальчика рядом с собой.

Хайлин еле успел отшатнуться. Заслушался, потерял бдительность. Но история была чудо, как хороша. Странно, он никогда не слышал этой сказки. Впрочем, лисы живут так долго… Вероятно, это одна из тех историй, которую девятихвостые хранят в памяти, передавая из поколения в поколение.

Проклятая лиса! Даже сказки у нее сладкие настолько, что невозможно оторваться!

После ее отказа он промаялся без сна до утра. Злился на себя – унизился до предложения разделить постель. Злился на нее – как она посмела ему отказать! Он дал ей кров, еду. Он простил ее обман. Не донес властям о незаконном ритуале. Она должна была на коленях умолять его о милости принять у себя ночью… А вместо этого ранила своей жестокостью!

Рассветный сон не принес облегчения, потому что в нем была она… Медленно снимающая с себя платье. Маняще улыбающаяся.

Странно, он не замечал раньше, насколько она красива… Словно светится вся. Правду говорят - лисья красота дарована Небесами. Человек не может быть столь хрупким и одновременно настолько сильным. Выдержать пытки ради выполнения ритуала. Попытаться сбежать, несмотря на кровоточащие раны. Не испугаться гнева старших и явиться на пир. Еще и вести себя на нем с достоинством императрицы.

Одним словом, лиса… Никто ей не указ, ни перед кем спину гнуть не желает.

Интересно, сколько ей лет? Внешне она выглядит не старше Шаоюй, но глаза выдают зрелый возраст…

Еще интересно, что за обет такой, ради которого она вынуждена жить среди людей и посещать, рискуя репутацией, ночью храм?

И что на самом деле ее связывает с учителем? Были ли их встреча случайно? Может, учитель решил спрятать жемчужину у лисьего народа? Но как тогда вернуть ее обратно?

Хайлин потер лоб – от вопросов разболелась голова.

Прислушался – в сказке девочка пыталась добраться до ледяного духа и освободить брата. Хмыкнул – он о таких духах и не слышал. Что-то с севера? Здесь таких суровых зим нет, а вот дальше, на севере, сугробы случались ростом с человека и бураны сводили с ума, заметая дороги. Там вполне могли жить такие духи.

Он целый день держался, запрещая себе приближаться к ее павильону – боялся, что выдаст себя. Но вечером ноги сами принесли – навестить принца, когда увидел, как Ли Я идет сюда с сестрой.

И вот он, словно вор, прячется в тени и жадно ловит звук ее голоса.

До чего жалок и недостоин себя.

Хайлин мысленно ударил себя по щеке, шагнул со ступеней, поймал проходящего мимо слугу и потребовал пару кувшинов вина: напиться и заснуть.

Завтра он сопровождает сестру и Ли Я в город. Охрана на воротах предупреждена на случай, если появятся люди императора – их задержат, пока он уведет Шаоюй домой. А здесь, в стенах усадьбы, у него полно охраны. Императору понадобится армия, чтобы заполучить сестру. А что понадобится ему, чтобы заполучить упрямую лису?

Глава 15, в которой лиса топчется по мужскому самолюбию и ищет неприятности

Вуаль щекотала подбородок, и я старалась держать голову прямо, чтобы не трогать руками лицо – неприлично же. На голову был накинут капюшон плаща – погода выдалась ветренной, небо хмурилось, а с ним хмурилась и старшая госпожа, переживая, что дождь помешает столь ответственному мероприятию.

Вчера мне преподнесли светло-зеленое платье и бэйцзы болотного оттенка – видимо, чтобы подчеркнуть болезненную бледность лица. Ну и привлечь внимание к Шаоюй, которую обрядили в розовую прелесть, украшенную вышитыми цветами сливы.

Н-да… мне определенно выдали роль дурнушки. Госпожа Жэнь аж светилась от удовольствия, разглядывая нас. Еще и моя хромота – то ли временная, то ли постоянная. Словом, я отлично оттеняла Шаоюй, работая на контрасте. Зато никто не заподозрит во мне лису. Лан, правда, остался чем-то недоволен, ворча про недостойное поведение, но его не слушали – мальчишка все равно оставался дома.

Повозка неспешно, словно тоже была аристократкой, катила по улицам Чанъюнь. Отогнув занавеску, я с любопытством осматривала то, что было доступно в щель. Мы пробирались по оживленной улице, на которой торговали едой. Пряные ароматы жареной лапши и тушеного мяса с имбирем боролись с густым запахом конского навоза и человеческого пота. Яркими гирляндами смотрелись засахаренные ягоды боярышника, нанизанные на шест. Шум стоял оглушительный: крики зазывал, перебранки торговцев, детский смех.

Мы свернули в чуть менее людный переулок. Тут торговали посудой, тканями. Я задержала взгляд на россыпи нефритовых подвесок простоватой работы, отполированных до мягкого блеска. Лиса пренебрежительно фыркнула: украшения ее интересовали лишь те, с которыми можно было поиграть. А так она бы с легкостью обменяла их на десяток вареных яиц.

Не выдержав, старшая госпожа выразительно кашлянула, глянув на меня с таким презрением, что стало понятно: во мне видят деревенщину, выбравшуюся в первый раз в город. Я вспомнила небоскребы Пекина и удержала улыбку. Этот город был для меня музеем, я бы с удовольствием здесь с гидом погуляла, наслаждаясь экзотикой. Только вот следующие за повозкой двумя шеренгами охранники намекали, что праздное любопытство может мне дорого обойтись. Разве что гидом взять Хайлина?

Повозка снова свернула, и город словно сбросил с себя парадный