Лисий переполох - Екатерина Александровна Боброва

- Ты меня с ума сведешь!

Чайник с громким стуком опустился на столик, я нервно вздрогнула.

- Сначала учинила бардак в городе. Признайся зачем?

Помотала головой. Еще чего – признаваться. Я себе не враг

- Теперь оказывается, жемчужина у тебя. Как мне вообще тебе верить?!

Никак. Понять, простить, да еще курочкой не забыть покормить.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому как младшего господина перекосило. В пару стелющихся шагов он оказался рядом, навис. Рука рядом с моим лицом стиснула воздух, намекая, что может и до шеи добраться.

Я сглотнула, отшатнулась было, но сзади оказалась мужская ладонь, которая прижалась к спине, не давая отступить.

Мужской аромат окутал плотным облаком, беря в плен и сбивая дыхание. Жар чужого тела проник под одежду, вызывая желание ее содрать.

Я запаниковала. Присутствие мужчины однозначно рушило барьеры, волновало, пугало и притягивало.

Схожу с ума… Пьяной себя чувствую. Внутри все плавится, а мозг уходит в загул.

Его шея как раз напротив моих глаз. Я проследила за тем, как нервно дернулся кадык и поймала себя на желании приподняться на цыпочки, потянуться и попробовать его кожу на вкус, прикусив зубами.

«Самца нужно пробовать», - уверенно подтвердила лиса.

- Ты веришь в предсказание?! – вырвалось у меня отчаянное – сейчас я готова была на любое безумство, лишь бы отвлечься от собственного.

Мужчина чуть отстранился, ухватил меня за подбородок, задирая лицо.

- Не смей мне врать! – произнес он звенящим от ярости голосом. И ведь даже не наорал, но внутри у меня все сжалось от этой спокойной ярости.

- Жемчужина действительно у лисьего народа, - поспешила признаться я. – Господин Лю попросил ее спрятать, но отдать ее вам мы не можем.

На меня посмотрели в сомнении: не сошла ли я с ума.

- Я обещала передать жемчужину наследному принцу в нужный срок. Если нарушу – быть беде. Такова последняя воля вашего учителя, и я обязана ее исполнить.

Меня с ненавистью оттолкнули, отвернулись.

Плечо обожгло болью, напоминая о том, что нельзя доверять этому мужчине. У него свои планы на жизнь и своя ответственность. В них не входит маленькая лисичка, разве что поиграть.

Я смотрела на спину Хайлина, понимая, что встреться мы в другой жизни, все могло сложиться иначе, но…

- Господин Лю не сказал, зачем наследному принцу жемчужина. Расскажете?

Ледяное «Вон!», брошенное в ответ, словно ушат холодной воды на меня вылило.

Даже так? Ладно, мы не гордые, уйдем без скандала.

Петух напыщенный, чтоб ему с голым задом ходить! Чтоб у него рис поперек горла встал. Да будь он проклят во всех перерождениях!

Страшно подумать, что я чуть было ему не поддалась. Аж передернуло. Пусть не подходит. Видеть его не могу!

Вышла на улицу. Вдохнула морозного, пахнущего приближающейся зимой воздуха, и холод слегка остудил разгоряченное лицо.

Если подумать, ничего страшного не произошло. Ну узнал Хайлин почти правду. Что он будет делать? Поверит в то, что жемчужина у лисьего народа, а не у меня? Надеюсь, да. Если нет…

Будем посмотреть, как говорит мудрость одного народа.

А пока навещу Шаоюй. Не могу оставить ее без поддержки…

Служанка встретила меня с надеждой, подалась вперед и шепотом доложила:

- Барышня не принимает.

- Мне можно, - успокоила я ее, обходя и входя в погруженную в полумрак комнату, наполненную глухим рыданием.

Села на краешек кровати. Потянулась было погладить по спине, но не стала…

Помолчала, слушая приглушенные подушкой всхлипы. Самое поганое - ничего не изменить. Родись она в менее знатной семье, был бы шанс пойти работать, а так… Долг перед старшими требовал одного – выгодно породниться с кем-то. Дальше ты входишь в чужую семью, становясь на самый низ семейной лестницы, и каждая старшая женщина имеет над тобой власть.

Я не могу этого исправить, но кое-что подарить способна – надежду.

- Через много-много лет, - мой голос звучал устало и глухо, - мир изменится. Женщины будут учиться, работать, лечить больных. Порой этой работы будет даже слишком много. Они будут сами выбирать себе мужей. Жить отдельно. И запрещать свекрови вмешиваться в их жизнь. Станут независимыми и этой независимостью будут восхищаться…

- Правда? – донеслось недоверчивое.

- Правда, - улыбнулась я. – Это не лисьи сказки, просто иногда мы можем видеть будущее…

Глава 16, в которой лиса оказывается вовлечена в брачные игры

- Расскажи еще, - потребовала она, успокаиваясь.

И я рассказала о школах, университетах, о том, как сложно и тяжело будет учиться на врачей. Что такое «скорая помощь» и как она работает. О больницах. О поликлиниках. Шаоюй слушала, затаив дыхание.

- Пусть мое следующее перерождение будет в то время, о котором ты говоришь, - выдохнула она под конец. Потом неожиданно нахмурилась. Посмотрела на меня с тревогой.

- Я слышала предсказание. Багряный дракон, что жрет свое семя – это император. Лиса, которая войдет в золотую клетку – это ты, которая отправится во дворец, но о какой жемчужине идет речь?

Посвящать Шаоюй в перипетии своей судьбы было опасно… Да и не было у меня уверенности в том, что она не расскажет правду любимому старшему брату…

- Почему ты должна выйти замуж? – ответила я вопросом на вопрос.

Шаойю с досадой качнула головой.

- Все время забываю о том, что ты лиса и мало знаешь о людях, иначе не задавала бы такой вопрос. Пять лет назад его величество объявил указ о сборе наложниц. И вот уже пять лет дворцовая служба собирает девиц по всей стране и отвозит во дворец.

- Всех? – поразилась я.

- Берут лишь чистых, здоровых и тех, кто может иметь детей, - пожала плечами девушка.

«Чистых» - это она про девственниц? То есть теоретически я могу попасть во дворец во время отбора наложниц.

Тот еще вариант... Вряд ли девица из гарема сможет пересечься во дворце с наследным принцем. Нет, мне требуется иная маскировка… Что-то мелкое, незаметное…

- И почему этого так боится твоя матушка? Разве попасть в наложницы плохо? Ты же можешь стать императрицей?

Шаоюй поманила меня к себе и перешла на заговорщицкий шепот:

- Сначала мы думали, что это слухи… Говорили, что дети императора начали умирать. Один за одним. Причем во сне и по непонятным причинам. Потом болезнь перекинулась на наложниц.