Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

class="p1">Художник Борис Зворыкин еще в 1919 году рисовал обложки для журнала «Красноармеец» и политические плакаты, но в 1921 году покинул Россию и до своей смерти в 1942 году работал в Париже. Во Франции Зворыкин оформил ряд книг, в том числе французское издание сказок Пушкина. В конце 1930-х годов он перевел на французский сказки «Снегурочка», «Василиса Прекрасная», «Марья Моревна» и «Жар-Птица», создав уникальный рукописный иллюстрированный альбом. Его опубликовали только в 1978 году на английском языке.

В 1930 году в Берлине вышла книга поэта, писателя, переводчика и литературоведа Александра Алексеевича Кондратьева «На берегах Ярыни: Демонологический роман». Мир этого необычного произведения населяют персонажи славянской демонологии, а начинается история с того, что водяной ждет превращения утопленницы в одну из своих жен-русалок.

Фольклорные мотивы появляются в отдельных рассказах Ивана Бунина из сборника «Темные аллеи», написанных в эмиграции во Франции. Рассказ «Железная Шерсть», созданный в 1944 году, наполняет фольклорные образы эротизмом. Повествование ведется от лица странника с Русского Севера. Тот рассказывает о медведе Железная Шерсть и лешем, которые любят женщин «до лютого лакомства». Отмечу, что фантазия Бунина здесь перекликается с настоящим фольклором. В русских народных сказках есть и сюжет о поповне, пропавшей в лесу и три года живущей с лешим, «как есть совсем голая, а стыда не ведает» («Леший», сказка № 374 в сборнике Афанасьева), и упоминание медведя Железная Шерсть, страшного людоеда («Звериное молоко», № 202). А в рассказе «Баллада» (1938) странница Машенька говорит о «великом, небывалом волке, с глазами, как огонь, красными и с сияньем округ головы», который убивает злодея-князя. Рассказ «Косцы» (1921) содержит полное поэзии описание «беспредельной родной Руси», где человека «из всяких бед, по вере его выручали его птицы и звери лесные, царевны прекрасные, премудрые, и даже сама баба-Яга, жалевшая его “по его младости”» – но «миновала и для нас сказка: отказались от нас наши древние заступники, разбежались рыскучие звери, разлетелись вещие птицы, свернулись самобранные скатерти, поруганы молиты и заклятия, иссохла Мать Сыра-Земля»[172].

Художник Николай Рерих оказался в эмиграции в 1918 году после отделения Финляндии от России и закрытия границы. Летом следующего года он приехал в Лондон, где работал над оформлением русских опер. Среди них были «Сказка о царе Салтане» и «Снегурочка» Римского-Корсакова, но поставить удалось только «Князя Игоря» Бородина. В годы Второй мировой войны Рерих снова обратился к образам из славянской мифологии – например, на картине «Святогор». Седобородый великан изображен вровень с заснеженными вершинами гор, величественно возвышаясь над облаками. Художник придал лицу Святогора несколько восточные черты, а шлем богатыря выглядит очень стилизованным. В 1945 году Рерих выполнил эскизы декораций для новой постановки «Весны священной». Белые наряды с красной вышивкой выделяются на фоне весенней зелени, солнце золотит склоны холмов, в хороводе дев танцует избранная, устремив взор к солнцу, пока юноши играют на свирели, а старцы наблюдают за обрядом.

Едва ли не главным символом сказочной Руси для эмигрантов оказалась Жар-птица из русских сказок. Тот же Набоков в английском эссе, подписанном V. Cantaboff, посвятил ей такие строки:

«Я прочел где-то, что несколько веков назад в русских лесах обитала великолепная разновидность фазана: она осталась жить в народных сказках как жар-птица, и отблески ее великолепия сохраняются в замысловатой деревянной резьбе, украшающей крыши деревенских изб. Эта чудо-птица настолько поразила воображение, что трепетание ее золотых крыл стало душой русского искусства; мистицизм трансформировал серафима в длиннохвостую птицу с рубиновыми глазами, золотыми когтями и невообразимыми крыльями; ни один народ в мире не любит так сильно павлиньи перья и флюгера»[173].

В честь сказочного персонажа назвали литературно-художественный журнал «Жар-птица», издававшийся эмигрантами в 1921–1926 годах в Берлине и Париже. На его обложках появлялись произведения Ивана Билибина и Бориса Кустодиева. Для обложки седьмого номера за 1922 год художник Георг Шлихт нарисовал Жар-птицу в небесах над белокаменным городом. Шлихт, уехавший в Германию в 1918 году, оформлял разные сказочные спектакли – балет «Жар-птица» Стравинского, оперы «Садко» и «Золотой петушок» Римского-Корсакова. Он также создавал иллюстрации для изданий «Конька-Горбунка» Ершова (1922) и сказок Пушкина.

Еще одна малотиражная «Жар-птица» выходила с 1947 по 1959 год в Сан-Франциско. И с этим журналом связана одна из главных мистификаций на тему языческой Руси.

Влескниго, Явь, Правь и Навь

В ноябре 1953 года в эмигрантском журнале «Жар-птица» сообщили об удивительном открытии. Обнаружены «древние деревянные “дощьки” V века с ценнейшими на них историческими письменами о древней Руси»![174] Поделился этой новостью с редакцией русский эмигрант Юрий Миролюбов, инженер-химик по образованию, крайне увлеченный праисторией славян.

По словам Миролюбова, художник Изенбек, участник Белого движения, в 1919 году оказался в разоренном дворянском имении на Украине, где сделал необычную находку. А именно – несколько десятков деревянных дощечек, исписанных с двух сторон. Изенбек увез их с собой в Западную Европу, где в 1925 году в Брюсселе показал Миролюбову. В 1941 году Изенбек умер, а дощечки исчезли при обысках, производимых гестапо.

Но не все потеряно, ведь Миролюбов долгие годы занимался их изучением и копированием, и вот теперь, в 1953 году, настало время удивительных историй. Редакция «Жар-птицы» уверяла читателей, что получила из Бельгии «фотографические снимки с некоторых из “дощьчек”, и часть строчек с этих старинных уник уже переведена на современный русский язык известным ученым-этимологом Александром А. Кур».

Уже с самого начала «дощьки Изенбека» окружало множество странных деталей и противоречий. Миролюбов путался даже в том, как нанесены буквы. То говорил, что выжжены, то – процарапаны. К слову, хотя Миролюбов считал Изенбека туркменом, художник просто любил мистификации и обыгрывал обманчиво «восточное» звучание своей фамилии, подписываясь «Али Изим-бек». Предки Федора Артуровича Изенбека были немцами, выходцами из Вестфалии.

Изображение, заявленное как «фотография дощечки Изенбека № 16»; воспроизведено в статье Л. П. Жуковской (1960)

«Известный ученый-этимолог» А. Кур на самом деле был историком-любителем Александром Куренковым, тоже бывшим белогвардейцем. Чтобы вы представляли амбиции Куренкова и круг его увлечений, приведу пару примеров. В июне 1943 года он заявил, что обнаружил на горе Арарат Ноев ковчег, а в 1946 году опубликовал якобы расшифрованные им «шумерские записи о всемирном потопе», которые увидел в петроглифах из окрестностей Арарата.

В течение трех лет Куренков публиковал в «Жар-птице» статьи по материалам, переданным ему Миролюбовым. Названия вроде «Отрывочная, но истинная история наших предков» говорят о том, что критического подхода от Куренкова ожидать не стоило. С 1957 года там же публиковался текст дощечек, что продолжалось до закрытия журнала в 1959 году.

А как же фотографии? О них много раз писали и