Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

себя в далеких краях и сферах обычного существования. Проходит один день, за ним другой, а колыбель качается под непрерывно повторяющуюся колыбельную. Мое сердце обрушилось с глухим стуком, оттого что ты не пришел – Вот почему я была так раздражена и груба, обвиняя доктора Майера в Сицилийской вечерне и Варфоломеевской ночи[155].

Дражайший:

Доктор Сквайрс сказала, как тебя задело то, что я не послала мою книгу тебе, прежде чем отправить ее Максу. Я намеренно этого не сделала – зная, что ты сам поглощен работой, и искренне ощущая, что не имею права отвлекать тебя, чтобы узнать твое просвещенное[156] мнение. Кроме того, я знаю, что Макс ее не примет, и хотела бы внести исправления после того, как узнаю его мнение. Естественно, я, по своему обыкновению, торопилась поскорее сбыть ее с рук – Ты знаешь, как я ненавижу размышлять о том, что уже закончено: поэтому я так поспешно доверила ее почте, надеясь получить твою + Scribner’s критику, чтобы учесть ее при редактуре[157].

Скотт, я люблю тебя больше всего на свете, и если ты обиделся, мне очень жаль. Мы всегда всем делились, но мне кажется, что больше я не имею права возлагать на тебя каждое мое желание и потребность. А еще я боялась, что мы затронули одну и ту же тему[158]. Кроме того, не будучи уверена в качестве моей работы, поскольку состояние мое нестабильно, я опасалась язвительной критики, которую ты безжалостно – пусть и для моего же блага – обрушил на мои последние рассказы, бедняжки мои. В общем, я достаточно разочарована и готова кричать от этого ощущения бездеятельности, что нависает над моей жизнью и всем, чем я занимаюсь. Так что, дорогой мой, любимый, пожалуйста, пойми, что это не из-за каких-то обид я не обратилась к тебе первому – просто время и другие недостаточно регулируемые элементы заставили меня проявить помпезность по отношению к Максу —

У меня есть два рассказа, которые я сохранила, чтобы показать тебе, и классный набросок.

Я собираюсь начать пьесу, как только выясню насчет длины и тому подобного – для чего заказала книгу Бейкера —

Пупсик, пожалуйста, люби меня – жизнь так запутанна – но я тебя люблю.

Постарайся, дорогой – и тогда я вспомню, когда понадоблюсь тебе, и помогу.

Я люблю тебя —

Зельда

Хотя письма Скотта Зельде, касающиеся ее романа, не сохранились, следующие ниже выдержки из его письма, адресованного доктору Сквайрс, а также телеграммы Максвеллу Перкинсу показывают, насколько он был возмущен и разгневан, но также и то, что изменения, которые в итоге потребовал Скотт, в действительности оказались сравнительно небольшими, а разногласия быстро улажены, и Скотт рекомендовал роман Перкинсу.

«Роман Зельды, или, вернее, ее стремление опубликовать его без всякого обсуждения, чрезвычайно меня расстроило. Во-первых, потому что в его нынешнем виде у него нет ни малейших шансов на успех, а во-вторых, из-за определенного материала, использованного в романе.

Как вам, должно быть, известно, я четыре года с перерывами работаю над романом, который повествует о жизни, которую мы вели в Европе. С весны 1930 года я не могу продолжать работу из-за необходимости содержать Зельду в санатории. Тем не менее, около пятидесяти тысяч слов существует, Зельда их слышала, и буквально целый раздел ее романа скопирован оттуда, скопирован ритм, использованный материал, даже формулировки и разговоры. Тут вы можете сказать, что общий опыт, переживаемый двумя людьми, является общей собственностью – каждый преобразовывает одну и ту же сцену в соответствии со своим темпераментом, и в результате она “выходит разной”. Как вы убедитесь из моего письма ей, есть всего два эпизода, которые я попросил ее сократить – оба она свела к анекдотам, но на них построены целые разделы моей книги. Ее собственный материал – ее юность, ее любовь к Жозану, ее танцы, ее наблюдения за американцами в Париже, прекрасные строки о смерти ее отца – здесь моя критика останется просто безличной и профессиональной. Но поняли ли вы, что “Эмори Блейн” – это имя персонажа моего первого романа, которому я подарил свои похождения и мнения, по сути автобиографию? Как вы думаете, его появление в романе, подписанном моей женой, в виде несколько анемичного портретиста… могло бы остаться незамеченным? Короче говоря, это ставит меня в абсурдное, а Зельду в нелепое положение. Если бы она решила рассмотреть нашу жизнь с неприязненной позиции и опубликовать свои выводы, я не мог бы ничего сделать, кроме как ответить тем же или промолчать, как и поступил бы – но эта смесь фактов и вымысла просто рассчитана на то, чтобы погубить нас обоих или то, что осталось от нас, и я этого допустить не могу. Использовать имя придуманного мной персонажа, чтобы предать в руки друзей и врагов, которых мы скопили на своем пути, интимные факты – Господи, мои книги сделали ее легендой, а ее единственное намерение – сделать из меня ничтожество посредством этого весьма скудного портрета. Вот почему она отослала книгу прямо в Нью-Йорк».

(Из письма Скотта доктору Сквайрс от 14 марта 1932 г.)

ПОЖАЛУЙСТА НЕ ОЦЕНИВАЙ ЕСЛИ УЖЕ НЕ СДЕЛАЛ ДАЖЕ НЕ РАССМАТРИВАЙ КНИГУ ЗЕЛЬДЫ ПОКА НЕ ПОЛУЧИШЬ ИСПРАВЛЕННУЮ ВЕРСИЮ ПИСЬМО СЛЕДУЕТ

(Телеграмма Скотта Максвеллу Перкинсу от 16 марта 1932 г.)

ДУМАЮ РОМАН МОЖНО СМЕЛО ВКЛЮЧИТЬ В ВАШ ПЛАН НА ВЕСНУ ОСТАЕТСЯ ВОПРОС В НЕКОТОРОЙ НЕБОЛЬШОЙ НО НЕОБХОДИМОЙ ПРАВКЕ МОЙ УПАДОК ДУХА БЫЛ ВЫЗВАН БОЛЕЗНЬЮ МОЕЙ И ДОЧЕРИ В ТО ВРЕМЯ КАК ЗЕЛЬДА СОЧЛА НЕОБХОДИМЫМ ПОСЛАТЬ ВАМ РУКОПИСЬ ВЫ МОЖЕТЕ МНЕ ПОМОЧЬ ВЕРНУВ ЕЙ ЕЙ РУКОПИСЬ ПО ЕЕ ЗАПРОСУ ПРИВЕДЯ КАКОЙ-НИБУДЬ ПРЕДЛОГ ПОЧЕМУ ПОКА ЕЕ НЕ ПРОЧИТАЛИ МНЕ ТЕПЕРЬ ЛУЧШЕ И ЗАВТРА НАПИШУ ПИСЬМО ПО МОЕМУ МНЕНИЮ ЭТО ПРЕКРАСНЫЙ РОМАН

(Из телеграммы Скотта Максвеллу Перкинсу от 25 марта 1932 г.)

ПРОЧИТАЙТЕ РУКОПИСЬ НО ЕСЛИ ВЫ УЖЕ ВЕРНУЛИ ЕЕ ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ И Я ВЫШЛЮ КОПИЮ ТЧК ЕСЛИ ОНА ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ И ВЫ ХОТИТЕ НЕМЕДЛЕННО ЕЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПОМНИТЕ ЧТО ВСЯ СРЕДНЯЯ ЧАСТЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ПОЛНОСТЬЮ ПЕРЕПИСАНА ТЧК НАЗВАНИЕ И ИМЯ ЭМОРИ БЛЕЙН ИЗМЕНЕНЫ ТЧК ПРИБЫВАЮ БАЛТИМОР ЧЕТВЕРГ ПОСОВЕТОВАТЬСЯ С ЗЕЛЬДОЙ НЕМЕДЛЕННО ПРИМЕМ РЕШЕНИЕ НОВОМ НАЗВАНИИ ИЗМЕНЕНИИ ИМЕНИ ПРАВКА ЗАЙМЕТ ДВЕ НЕДЕЛИ

(Телеграмма Скотта Максвеллу Перкинсу от 28 марта 1932 г.)

126. Скотту

[Апрель 1932]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Клиника Фиппса, Балтимор, Мэриленд]

Дражайший:

Конечно, я с радостью соглашусь со всем, что ты пожелаешь относительно книги и всего остального. Мне самой казалось, что вещь слишком напичкана материалом, на обработку которого у меня не было времени, и вследствие этого повествование утратило цельность. Телеграфировать ли мне Максу, чтобы вернул книгу? Истинная история была о старом блудном сыне, разумеется. Я сожалею, что это обидело тебя. Эпизод с Першингом, в краже которого ты меня обвиняешь[159], занимает ровно одну строчку и не будет упущен. Я охотно от него откажусь. Однако я хочу, чтобы