Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

Когда белогвардейцы заняли Алапаевск, открылись страшные подробности свершившегося злодеяния. Оказалось: великая княгиня и князь Иоанн упали не на самое дно шахты, а на её выступ, и какое-то время были живы, – Елизавета Фёдоровна сумела даже перевязать голову раненого князя. Гранаты, брошенные им вослед, остались лежать не разорвавшимися на том же уступе…

После всех испытаний, выпавших великой княгине в земной жизни, её сокровенное желание сбылось – мощи праведницы Елизаветы, причисленной Русской православной церковью к лику святых, покоятся ныне в храме Святой Марии Магдалины на Елеонской горе. В самом сердце Иерусалима. Близ его Золотых ворот.

  Пред утренней зарей, в полунощной тиши,

  Молитвами любви, смирения и мира,

  Молитвами святых, угодных небу дев…

Некогда Елизавете Фёдоровне предстояло сыграть на сцене роль любимой пушкинской героини. Но и в жизни ей была отведена особая роль – участие в судьбе родной внучки поэта Надежды Пушкиной. Так уж сложилось, что год восемнадцатый стал последним и в жизни Иверской общины – решением большевистских властей её закрыли.

Жизненные пути великой княгини Елизаветы Фёдоровны и Надежды Александровны, несмотря на множество различий, прежде всего – сословных, удивительным образом схожи. Обе они, и великая княгиня, и внучка поэта – подвижницы, в высшей степени наделённые христианскими чувствами любви, милосердия и сострадания. И обе свершили избранный ими желанный «подвиг самопожертвования».

…Надежду Александровну отпевали с необычайной торжественностью во Владимирской церкви села Арапова, известном ещё, как и Богородицкое. Церковь, вместившая в тот день множество окрестных прихожан и прибывших из Москвы священников, имела три престола: во имя Владимирской иконы Божией Матери, зачатия Иоана Предтечи и Николая Чудотворца. Похоронили же внучку Пушкина в семейном склепе Араповых – Ланских при Воскресенской церкви.

В советские времена оба сельских храма – и старинный Владимирский Богородицкий, построенный былым владельцем усадьбы Иваном Андреевичем Араповым, и Воскресенскую церковь-усыпальницу, не пощадили. Взорвали… Позднее, на руинах фамильного некрополя возвели безликий Дом культуры с гигантским профилем Ленина на фасаде. И ныне видится он неким зловещим символом на святом месте! Вспомним, что Владимир Ильич, «вознёсшийся» чуть ли не над могилой Надежды Пушкиной, был… мужем её соученицы, гимназистки Нади Крупской.

Наверняка, на праздниках, на сцене сельского очага культуры дети не без энтузиазма декламировали стихи великого поэта, а взрослые распевали пушкинские романсы… Правда, в недавние времена беспамятство всё же отступило: имя внучки русского гения Надежды Пушкиной, обретшей здесь последний «милый предел», увы, столь безжалостно порушенный, сельчане вспоминают с особым чувством. И возлагают цветы близ незримой церкви-усыпальницы, полагая, что тем, хоть отчасти, искупают вину неразумных своих предков, уверовавших в безбожную власть.

Те же деды и прадеды сельчан переименовали старинное Арапово в нелепое… Красносвободное. В революционном восемнадцатом, – в честь первой годовщины Октября! А тётушка Екатерина Устиновна с двумя дочерями, после погрома усадьбы бежала в близлежащий Тамбов, где и жила, благодаря частным урокам, что давала детям. Оставленную же усадьбу Ланских приспособили под детский дом. И то хорошо. Хоть одно благое дело, что могла бы оценить кристальной души человек – Надежда Пушкина!

Нет, пожалуй, не одно: ныне на месте Иверской общины – корпуса НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, что возглавляет славный профессор Рошаль. А над аркой, ведущей в институт, – белый голубь с оливковой веткой в клюве парит на фоне Красного Креста. Эмблема как зримая память об Иверской общине, её сёстрах и настоятельнице Надежде Пушкиной, спасших немало детских жизней.

Вера Пушкина, любимица семьи

То в вышнем суждено совете…

Александр Пушкин

Страницы прошлого

Воскресить жизнь Веры Пушкиной, не изобилующую какими-либо глобальными событиями, недолгую, но счастливую, всё же возможно. Во многом – благодаря воспоминаниям её дочери Натальи.

«В них обретает сердце пищу» – книга-исповедь Натальи Мезенцовой. Всего-то два месяца не дожила она до двухсотлетия своего великого прадеда, до желанного торжества. Но успела совершить главное – оставить мемуары, замечательную книгу воспоминаний, озаглавленную пушкинской строкой. Успела порадоваться, подержать в руках скромный томик в мягкой зелёной обложке, ещё пахнущий свежей типографской краской… Не каждому маститому писателю удастся столь правдиво и безыскусно воссоздать своё время, минувшую эпоху, столь искренне передать чувства, что владели некогда умом и сердцем. Не припомнились ли Наталье Сергеевне, когда она переносила на бумажные листы свои раздумья, строки прадеда: «Никого так не любишь, никого так не знаешь, как самого себя»? Нет, не только себя, но и близких, родных людей.

Чудесным образом на книжных страницах воскресли дни былой жизни, – золотого детства и полной тревог юности. В памяти Натальи Сергеевны, словно в семейном альбоме, хранились образы любимых людей: дедушки, старого генерала Александра Александровича Пушкина, её крёстного; матери Веры Александровны, так рано покинувшей мир; отца, адъютанта великого князя Михаила Николаевича, генерала Сергея Мезенцова, до конца дней сберегшего верность к боготворимой им супруге; преданной няни Настасьи Соколовой и младшего брата Александра.

Вера Пушкина, внучка поэта. Москва. Фотография. 1898 г.

Трагическая судьба брата Саши, его ранняя смерть тревожили, не давали покоя Наталье Сергеевне и в поздней старости. Хотя к тем, долгим её девяноста пяти, столько довелось испытать горьких потерь, что и не счесть…

И первая из них – смерть матери: «Мать моя, внучка нашего Александра Сергеевича Пушкина, была младшей дочерью его старшего сына Александра Александровича – дочерью от первого брака, с Софией Александровной (рождённой Ланской). Родилась моя мать (Вера) 19 декабря 1872 года в Вильне, где дедушка Александр Александрович тогда служил». Крестили новорожденную, как и её сестрёнку Надю, в полковой церкви Георгия Победоносца.

В Вильне же, ставшей родиной Верочки, в апреле 1875‐го умерла и мать огромного семейства Софья Пушкина. Безутешный вдовец заказал осиротевшим дочерям серебряные медальоны с прядью материнских волос и монограммой на французском – «SP». Памятный медальон на чёрной бархотке украсил шейку и трёхлетней Верочки… Если и помнила она мать, то весьма смутно.

А в раннем детстве за Верочкой приглядывала немка-бонна. К вопросам воспитания маленькой подопечной она подошла неординарно: чтобы ей не досаждала бойкая девочка, бонна привязывала воспитанницу к ножке стола. Когда сей домашний «секрет» раскрылся, немку тотчас уволили. Но комичный сей случай ещё долго помнился, давая братьям и сёстрам повод подтрунивать над уже повзрослевшей Верочкой.

В семье слыла она любимицей, и всё благодаря своему доброму и жизнерадостному нраву, готовностью помочь всем и каждому. К воспоминаниям её дочери обратимся ещё не раз: «Росла моя