Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

Александр Александрович Пушкин, долгое время отказывавшийся от нового супружества, постарался дать всем своим осиротевшим девятерым (!) детям прекрасное воспитание. Вот как о том пишет его внучка-мемуаристка: «Сёстры жили в Петербурге у родных и учились в гимназии княгини Оболенской, занимаясь в одном и том же классе. Хорошо успевали. Одно время жил в Петербурге и дедушка».

А далее в жизни Нади и Веры, впрочем, как у всех братьев и сестёр Пушкиных, произошли ощутимые перемены. И отнюдь не в лучшую сторону.

«Когда девочки окончили учение и вернулись в отцовский лом, это было уже в Москве, где находилась семья их отца. Прежняя жизнь сильно изменилась, дедушка Александр Александрович вторично женился на Марии Александровне Павловой, дальней родственнице моей бабушки, первой его жены. Эта женщина была на двадцать лет моложе своего мужа, эгоистичная и недобрая, она внесла в семью чуждую обстановку и своему мужу никогда не была ни другом, ни помощницей. Любила она только своих – дочь и сына.

Дети Пушкины, уже взрослые, разъезжались: военные сыновья отсутствовали, дочери выходили замуж. Маме было одиннадцать лет, когда дедушка вторично женился, и она, вместе с сестрой Надей, переживала неприятности от поведения мачехи. Мария Александровна старалась настроить мужа против детей от первого брака, но это ей не удавалось, потому что он детей своих любил». Так полагала, и, думается, справедливо, Наталья Сергеевна.

Первая любовь

Подобно утерянным фрагментам мозаичного полотна складывается стараниями дочери-мемуаристки жизнь её матери Веры Пушкиной. Будто воскресая из небытия.

«Время шло, и сёстры Вера и Надежда получили отличное образование с хорошим знанием иностранных языков. Надежда начала увлекаться химией, моя мать училась рисованию. У неё были способности к нему»;

Вера Мезенцова, молодая супруга. Фотография. Начало 1900‐х гг.

«В семье Пушкиных звучала и музыка. Моя мать и брат её Сергей иногда пели вдвоём»;

«В императорском дворце иногда давали приёмы, на которые дедушка Александр Александрович вывозил своих молоденьких дочерей – мою мать и её сестру Надежду. К этому дню шили специального фасона платья, имитировавшие старинную русскую одежду, что было очень символично и красиво. В таких костюмах сёстры и ездили с отцом на приём. Но выезды эти бывали нечастыми, и образ жизни семьи Пушкиных не отличался от многих других семей, молодёжь любила читать, прекрасно знала литературу разных эпох и народов. Искренняя любовь к родине, передающаяся от отца к детям, царила в семье».

Нужно отдать должное тётушкам и дядюшкам детей Пушкиных: Ланским, Гончаровым, Васильчиковым. Все они внесли свою лепту в воспитание внуков поэта, столь нуждавшихся в душевном тепле и заботе, в становлении их характеров. Не забывает о том благом участии и мемуаристка Наталья Мезенцова: «…Много помогала дедушке с самого начала его вдовства Анна Николаевна Васильчикова, родственница бабушки Софьи Александровны. Она очень любила всю семью Пушкиных, и дети часто и подолгу жили у неё в подмосковной Лопасне. И ещё было любимое место – это усадьба Ланских Арапово (в Тамбовской губернии), где жила семья их дяди, брата моей бабушки, Павла Александровича Ланского.

Дети в семье у Александра Александровича воспитывались все вместе, и старшие любили брата Николая, но дочь Елена оказалась среди родных чужой и неприятной, как и мачеха».

Верочка же более всех из братьев обожала милого Гришу, в чём и признавалась сестре Анне: «Счастливый человек, все его любят, а он и не старается об этом. Из всех братьев он, кажется, мой любимый».

…А тем временем Верочка Пушкина подросла, обратившись миловидной и умной девушкой. Вскоре повстречала и свою любовь – статного офицера Сергея Мезенцова, адъютанта великого князя Михаила Николаевича.

Генерал Сергей Мезенцов, избранник внучки поэта. Фотография. 1900‐е гг.

Я… знаешь, няня… влюблена.

Однако не нянюшке, подобно пушкинской Татьяне, признаётся в неведомом прежде чувстве Вера, но любимому дяде Григорию. Его она спешит оповестить о скорой перемене в своей девичьей судьбе.

В усадьбу Маркучай доставлена восторженная телеграмма: «Дорогой дядя вчера помолвлена Мезенцову!! = Вера Пушкина. 31.VII. 1901».

Другой!.. Нет, никому на свете

Не отдала бы сердца я!

И хотя Григорий Александрович давно уже обосновался в далёкой литовской усадьбе, покинув родное Михайловское, но тёплые связи меж семейством Пушкиных с годами не остыли. И вот тому яркое свидетельство – племянница Верочка приглашает дядюшку и его супругу Варвару Алексеевну в Москву, на свою свадьбу. В Маркучай летит её письмо, и каждая строчка в нём светится счастьем: «Милый Дядя Гриша! Я очень рада, что Ваша телеграмма была первым поздравлением, которое я получила по поводу моей помолвки.

Папа́ собирался писать Вам, чтобы звать Вас и Тётю на мою свадьбу в Москву; но мне хочется самой написать Вам несколько слов, чтобы сказать, какую радость Вы доставили бы нам всем Вашим приездом. Я не говорю уже о Папа́, который так хотел Вас видеть. Папа́ приезжал в Петербург, чтобы познакомиться с моим женихом, так как никогда ещё не видал его. Мы знакомы уже третий год, так как я гостила несколько раз летом у Анны в Петергофе, а Мезенцов был адъютантом у великого князя Михаила Николаевича, который очень сердечно и мило к нему относится. На днях он был отчислен от адъютанства и командует гвардейской конной батареей.

Архив Министерства иностранных дел в палатах боярской усадьбы. Слева – церковь Святой Ирины, где венчалась Вера Пушкина. Старинная гравюра

Мы будем жить в Петербурге, и я очень рада, что по делам службы Папа́ принуждён бывать там зимой, так что я надеюсь довольно часто его видеть. Прошу Вас, милый Дядя, не откладывайте до другого раза Вашего намерения посетить Москву. Мы все будем счастливы видеть Вас и Тётю.

Анна присоединяется ко мне, чтобы сердечно обнять Вас обоих. Через 2 дня мы едем к Папа́ в Москву, где пятого сентября я надеюсь видеть Вас на моей свадьбе. Любящая Вас племянница Вера. 24 августа 1901 г. Знаменка».

Были ли Григорий Александрович и Варвара Алексеевна в Москве на свадьбе Верочки? Неизвестно. Но письмо племянницы-невесты, хранящееся ныне в Пушкинском Доме, говорит об искренне-доверительных связях между ней и любимым дядюшкой. Да и самой редкостной атмосфере любви и понимании, что царила