Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов

Он помотал головой, отгоняя лишнее, и повернулся к писарю.

— Пиши указ. — грянул голос Лорда так, что всем присутствующим снова пришлось съежиться, — Куст обыкновенный, одна штука, взять под охрану. Выставить круглосуточный караул, при угрозе кусту выслать отряд на оборону.

Перо сорвалось с места и с готовностью зашоркало по бумаге, выводя про куст и караул, на что лорд закатил глаза.

— Да чего ты записываешь? Шучу я!

Седой писарь коротко поклонился, зачеркнул написанное и вытащил чистую бумажку.

— Слушаюсь, господин… — проговорил он дрожащим голосом и на всякий случай замер с пером на весу, выясняя по лицу лорда, закончились шутки или следующая строка тоже из этих.

Рагдар выудил из ящика личную печать и уже потянулся к свече, но свеча к его удивлению не понадобилась, ведь стоило поднести восковую палочку к листу, и она потекла сама, собралась в ровное пятнышко, осталось только вдавить оттиск. Печать легла рядом с Реевой, а Реева светилась изнутри янтарным светом, и рядом с ней лордова смотрелась тускловато, чего уж скрывать. Ниже уже стояли оттиски старосты и Кральда, весь положенный ряд в сборе, бумага готова в дорогу.

— Теперь письмо в столицу, набело сразу, — он заложил руки за спину и прошелся вдоль стола, насколько позволяла нога. — Пиши. Его величеству, государю и повелителю, опоре трона и защитнику королевства, милостивейшему покровителю северных земель, и дальше по полному титулованию, ничего не пропускай, у нас с его величеством переписка торжественная. От Рагдара, лорда Северана, властителя северных земель, хранителя лесных рубежей, и прочая, и прочая, мои тоже выпиши все до единого, раз пошел такой обмен любезностями.

Перо неслось по бумаге, только шелест стоял.

— Дальше. Во исполнение долга перед троном направляю опись ущерба, причиненного доблестной армией его величества имуществу подданных короны в деревне Порог, заверенную по всей форме. Прошу возмещения по всем пунктам включительно… — Рагдар покосился на лист и повернул его боком. — Включая пункт, вынесенный за поля листа по причине нехватки места. Подлинность документа корона может проверить незамедлительно, возложив на него ладонь, для этой проверки не потребны ни писари, ни поверенные. И приписку. Означенные суммы покорнейше прошу учесть при исчислении недоимок, о коих мне любезно напомнили письмом сего месяца, ведь радение о казне его величества не позволяет мне оставить встречные обязательства короны без внимания.

— Это же… — протянул писать. — Не шутка ведь, да, господин?

— Какая нахрен шутка, я что, шутник по-твоему? — гаркнул Рагдар, и тот сразу вернулся к записям, но улыбку скрыть не смог.

— … без внимания, — закончил писарь, и в голосе у него мелькнуло что-то подозрительно похожее на удовольствие. Растет парень.

— К письму подшить остальные претензии, — Рагдар кивнул канцеляру на тощую стопку в углу, которая копилась с самого прохода армии, а такого добра набралось достаточно. Мельник с восточного тракта требовал за разобранный на гать забор, две деревни насчитали потраву лугов, чей-то двор недосчитался свиньи, которую позже опознали в солдатском котле, правда, уже по запаху. Стряпчие оформили все честь по чести, только против описи из Порога их бумажки выглядели сиротами при богатой родне. Ничего, в столице разберут, теперь у короны есть полный список, за что она должна его землям, и часть этого списка светится.

Канцеляр с поклонами сгреб бумаги и утек вниз, собирать пакет к утреннему гонцу, стража унесла свое ведро, воск в нем так и застыл нетронутым горбом, слуга со щипцами испарился первым и тише всех. Реева опись осталась лежать на столе, ей в пакет уходить утром, а до утра она пристроена к делу, и дело нашлось само.

Рагдар тихо сел за стол, подтянул к себе северные сводки и показания варга, собранные лекарем сразу после пробуждения, и те обрывки, что записали со слов горячечного бреда за минувшие недели. Свечу зажигать не стал, света от накладной хватало на добрую половину кабинета, если находиться рядом. Вот и экономия, казначею будет приятно. Тьма с севера и свет из Порога сошлись на одном столе, и, чует старая нога, соседствовать им теперь долго.

Читал он медленно, возвращаясь и сверяя строки, и одна короткая мысль без всякой торжественности засела уже накрепко: если с севера действительно ползет то, о чем он думать пока не хочет, такие мастера скоро будут стоить дороже всей его казны. В том реестре, который не доверяют бумаге, напротив деревни Порог появилась строчка из одного слова: беречь.

* * *

Переезжать гнилоход не спешил, стоял себе у вычищенных ям, переваривал и всем видом давал понять, что такие дела наспех не делаются. Мы тоже никуда не спешили, сидели рядком у новой ямы, и мужики тем временем перебрали, кажется, все кары, какие только порождала народная фантазия. Столичному гостю с каждым кругом доставалось все изощреннее, я даже заслушался, у людей определенно талант.

— А я говорю, не надо никаких опалубок, — дожимал очередную мысль мужик с обгоревшим носом. — Отдать его Эдвину в помощники, на недельку. Пусть травки перебирает да слушает с утра до ночи, какой он дуркобес. Сам в столицу запросится, еще и коня по дороге загонит.

— Да ладно вам, мужики, — вступился я, когда обсуждение пошло по третьему кругу. — Ну едет и едет. Может, нормальный мужик окажется, посмотрит, чаю попьет и укатит себе обратно.

— Скажешь тоже, нормальный, — обиделся рассказчик, который эту тему, собственно, и притащил. — Дознаватели, Рей, нормальными не бывают. Черти они все до единого, это любой скажет.

— Точно, — поддержали сбоку. — У них глаз дурной. Он тебе в душу глянет, и ты уже сам не помнишь, виноват или нет, а сознаться тянет.

— Страшные вещи рассказываешь, — согласился я. — А вы их хоть раз живьем видели? Ну, чтобы вот прямо с дурным глазом и кандалами?

Мужики переглянулись и дружно закряхтели. Один принялся изучать носок собственного сапога, второй вспомнил, что у него котелок с утра не мыт, а рассказчик наморщил лоб, честно порылся в памяти и выдал, что свояк его кума однажды видел сборщика налогов. Сборщика мы, посовещавшись, не зачли.

— Вот и славно, — подытожил я. — Тогда вопрос, вместе с кандалами в заднице, предлагаю считать временно закрытым.

Собственно, на том и порешили, а дальше время потихоньку сделало свое дело. Зрелищ не предвиделось, гнилоход в яму не торопился, и народ начал расползаться, сперва по одному, потом целыми звеньями. Первыми снялись те, у кого смена на канаве, и уходили они без большого