Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов

Следом потянулись остальные, кто к печам, кто на замес, один задержался, чтобы в последний раз обозвать дознавателя нехорошим словом, но без слушателей вышло уже не так вдохновенно. В итоге остался я сидеть у ямы в одиночестве, если не считать свинки, но та дрыхла в тени отвала и в общественной жизни принципиально не участвовала.

Сидел, значит, разглядывал наше хозяйство, и взгляд зацепился за выходы канав. Проемы под них заложены в кладку заранее, по одному на каждую половину ямы, с одной стороны и с другой, чтобы кормежку можно было чередовать. И вот эти проемы глазу моему резко разонравились, вернее, не сами проемы, а их ширина. Нет, с точки зрения потока все шикарно, из канавы в яму пролетит что угодно и нигде не застрянет, казалось бы, радуйся и хвали себя за предусмотрительность.

Вот только жильцом сюда едет не дождевая водичка, а червяк, уничтожитель всего сущего, и в такой проем он при желании протиснется не поморщившись. Дальше маршрут очевиден, по канавке до деревни, а там сараи, заборы, у людей добро всякое лежит. Или, того хуже, доберется до моего дома и сожрет всю мебель. То, что ни мебели, ни самого дома в готовом виде пока не существует, утешает слабо, приличный человек в таком случае обидится и на опалубку.

Нет уж, такого нам не надо, и заняться этим стоит прямо сейчас, пока жилец не заехал. Поднялся, и руки сами взялись за дело, сходил на площадку за кирпичом, прихватил раствора, закрепил у ближнего проема опалубку. Мужики с канавы подошли как-то сами собой, я даже позвать никого не успел, просто в какой-то момент рядом обнаружились двое с лопатами, следом третий подкатил бочку, и бетон замесился быстрее, чем я успел объяснить, зачем он мне вообще понадобился.

— А чего городим-то? — уточнил один, придерживая щиток, пока я выравнивал кромку.

— Оголовки. Зальем по входу с обеих сторон, а поверх выложим из кирпича решетки, — пояснил я. — Прутья часто, жижа проходит, червяк нет.

— Это чтоб не сбежал, что ли? — сообразил второй и глянул на дуб с уважением. — Дело. Такого упустишь, потом всей деревней по лесам лови.

— Да куда он денется, тут кормят, — успокоил я. — Решетка так, для душевного спокойствия. Мало ли, потянет красавца на приключения.

Оба оголовка залили гладко, придраться не к чему, даже дедок с граблями подтянулся, проследил за уровнем и заверил, что глаз у него по-прежнему алмаз. Спорить никто не рискнул, себе дороже. Кирпич на решетки я сложил рядом стопками, класть их буду по схватившемуся бетону.

Сами канавы, к слову, до деревни пока толком не дотянулись, копка идет, бетона в них нет, но заготовки имеются, и с той стороны частокола дело движется, Хорг со своих работяг глаз не спускает. С засорами тоже все продумано, если где и забьется, то прямо у решетки, а там неглубоко. Сверху останется окошко, накроем его плитой, плиты, правда, пока нет, но это дело наживное. Забьется — поднимем плиту, пошуруем палочкой, и всё проскочит дальше. В общем, на этом душа моя чуть-чуть успокоилась.

Поднял взгляд, а дерево стоит ровно там же, где и стояло, и никому до него, похоже, уже нет дела. Пацанва со стены разошлась, ставки прогорели, даже солдаты коситься перестали. Ну что ж, дерево может себе позволить, работа у него такая, стой да переваривай, а я все-таки не дерево, мне работать надо.

Больд еще раньше утопал домой отсыпаться, и заслужил, между прочим. Дагна вон кует инструмент, грохает у кузни так, что на дне коллектора вздрагивает угощение. Ну а я что, лысый? Нет, уже каким-то ежиком оброс. Так что взял я себя за шкирку и направил на склад, посмотреть, как там обстоят дела, а заодно, возможно, проверить добычу из нашего лесного похода.

Основная часть добычи, понятно, жужжит сейчас вокруг столба силы, медоноски и отсюда видны, снуют между колпаком и лугом, деловые до невозможности. И это отдельная головная боль, к зиме пчелкам кровь из носу нужен нормальный дом, временное жилье у них тесное, и терпеть его вечно никто не станет, я бы на месте принцессы уже строчил жалобы.

Еще часть добычи стоит над опустошенной выгребной ямой посреди рыцарского лагеря, вернее, посреди места, где лагерь был раньше. Шатры господа перенесли, а вот по нужде теперь ходят куда-то подальше, я как раз проводил взглядом одинокого страдальца, который брел к дальним кустикам, сохраняя остатки достоинства. Надо будет намекнуть воякам, что туалет их теперь здесь, у ямы, пусть подкармливают нашу новую живность напрямую. Ей радость, людям экономия шагов, а канавы пока не готовы, так что польза со всех сторон.

Дальше дорога пошла вдоль частокола, и деревня встречала меня вечерними звуками, где-то стучали молотки, у печей покрикивали на подручных, над крышами тянуло дымком и ужином. На моем доме бригада и не думала сворачиваться, перекликались с лесов, и от этой картины на душе стало тепло, стройка живет. Пара работяг с жердями на плечах поздоровалась кивками, руки у обоих заняты, так что и я кивнул в ответ со всей возможной солидностью.

У ворот склада обнаружились двое из стражи, один сидел на чурбачке в холодке, второй стоял, опершись на копье, и оба глядели поверх крыш, туда, где из-за частокола выглядывала крона.

— И чего он ждет, спрашивается? — вместо приветствия протянул сидящий, когда я подошел. — Яму выкопали, стол накрыли, чего еще надо…

— И вам не хворать, — усмехнулся я. — Переезд дело тонкое… — ну а что тут еще скажешь? Сам не в курсе, чего он там сидит.

— А если ему у нас не понравится и он до нас докопается? — прищурился второй. — Я в том смысле, что копать он, говорят, мастер.

— До вас не докопается, если мыться будете почаще, — обнадежил я. — Ладно, я внутрь, свое добро проверю.

— Проверяй, — милостиво разрешил сидящий и подвинул ноги. — У нас тут мышь не проскочит. Скучно даже.

Служба у них и правда не пыльная, сиди себе у входа в холодке да поглядывай. Входов у склада два, но дальний закупорен наглухо, и вскрывать его без большой нужды никто не собирается, вор туда не пролезет при всем желании. Хотя воров у нас, насколько мне известно, извели, последних торжественно сдали армии с рук на руки, а самый первый давно